На часовое мероприятие, начавшееся с панихиды по невинно убиенным в храме Рождества Христова Богородице-Рождественского монастыря, собралось несколько десятков человек.
Организаторами акции памяти выступили Владимирское региональное отделение общероссийской общественной организации «Российское историко-просветительское и правозащитное общество «Мемориал», Владимиро-Суздальская епархия и администрация областной столицы.
Последнюю представляли депутат Совета народных депутатов Лариса Пышонина и исполняющий обязанности главы администрации Октябрьского района Александр Цыганский.
Депутат не стала уточнять, прошёлся ли маховик репрессий по её семье, заявив при этом, что «давать оценку этому историческому факту (репрессий – прим.ред.) бессмысленно».
Странно. Тем более, что участие в подобном мероприятии, если оно, конечно, происходит по зову и велению сердца, это уже оценка событий 80-летней давности. И оценка конкретная – осуждение, ибо нельзя скорбеть по невинно убиенным, не осудив виновных в уничтожении собственного народа.
Те, кто «не даёт оценку» или не осуждает «тёмные пятна» истории нашей страны, участия в подобных акциях попросту не принимает.
«Ушли лучшие, талантливейшие люди… Я хотела бы сегодня сказать огромное спасибо родственникам, внукам, детям, которые объединились в общественную организацию «Мемориал». Которые помнят, чтят, пишут мемуары о своих родственниках. Которые пишут стихи, публикуют дневники. И чем лучше и дольше будут существовать такие организации, общественность будет говорить об этом, я думаю, такого не должно больше повториться в нашей стране» – поблагодарила «народный избранник» активистов «Мемориала» за работу по ликвидации «белых пятен» истории России.
А вот Александр Цыганский рассказал собравшимся о личной беде: в советское время были репрессированы два его прадеда:
– В тысячелетней истории российской государственности были как великие, так и горькие страницы.
И сегодня мы собрались у Поклонного креста, чтобы почтить память всех тех, кто невинно был арестован в 30-е – 40-е годы. Кто-то был расстрелян, кто-то не одно десятилетие отсидел в лагерях.
Это наши с вами родные и близкие.
Мою семью тоже коснулась эта трагедия: два моих прадеда были отправлены в ГУЛАГ.
Я сегодня вместе с вами скорблю. Скорблю по тем невинно арестованным великим людям, которые могли бы еще больше сделать для нашей страны.
Я искренне благодарю общественную организацию «Мемориал», которая не просто существует, она повседневным своим трудом обращает внимание на горькие страницы нашей истории прошлого века.
Вечная память тем, кого с нами нет, и доброго здоровья и долгих лет жизни тем великим людям, кто работает в общественной организации «Мемориал» и делает всё, чтобы наши с вами дети знали и помнили.
Конечно, личная трагедия Александра Цыганского заслуживает сочувствия. Но и не сказать о том, что сам чиновник сегодня является «винтиком» в механизме современных «репрессий» я тоже не имею права.
Именно Александр Цыганский был одним из тех, кто летом этого года препятствовал проведению оппозиционных гуляний и митинга, посвящённых, между прочим, Дню России.
Кто-то скажет, что нельзя сравнивать убийства и отправление людей в тюрьмы с «обычным» запретом митинга.
Отвечу на эти возражения так: «большие» репрессии начинаются именно с «маленьких».
Выступили на митинге и «простые» владимирцы – потомки пострадавших в то суровое время.
Нина Горецкая, например, вместо рассказа о своём репрессированном дяде предпочла поделиться с собравшимися радостной для всех них новостью.
– Сегодняшний день, 30-е октября 2017-го года войдёт в историю. Потому что в Москве открывается всероссийский памятник жертвам политических репрессий. Его открывают на площади Сахарова. Стоимость монумента – 460 миллионов рублей. 300 миллионов внесло наше государство. 160 миллионов – мы собирали деньги. Я очень рада, что наш «Мемориал» тоже не был в стороне и посильную сумму каждый, кто хотел, внёс.
А главное, чему может научить её позиция – уметь прощать.
– Нам всем надо расправить крылья, и с гордо поднятой головой понимать, что несмотря на то, что такое случилось, нельзя жить в унынии, надо верить в добро и всем желать добра, здоровья и радости.
Пётр Гетто рассказал собравшимся о ещё одной акции, которая впервые прошла в этом году во Владимире – «Зажги свечу снова».
– Она была посвящена двум знаменательным датам для репрессированных.
2016-й год – год, когда по стране прошло празднование 25-летия принятия закона о реабилитации жертв политических репрессий. 1991-й год, мы все это помним, когда люди, некогда обвинённые как враги народа, смогли поднять головы, расправить плечи и чувствовать себя равными среди равных граждан, но уже другой страны – Российской Федерации.
И 2017-й год – год 80-летия начала «большого террора» в стране.
Она состоялась 5-го августа этого года.
Кстати, сейчас во Владимире проживает почти 800 семей, пострадавших от политических репрессий, а имена всех погибших были названы сегодня – по сложившейся традиции их зачитывали перед началом митинга.
О том, что же такое «самая главная» репрессия, нам рассказал один из участников митинга памяти жертв политических репрессий, актёр Владислав Миронов.
– Почему Вы лично пришли сюда, что значит этот день для Вас?
– Понимаете, меня больше всего удивляет, когда люди гадают или считать начинают – сколько людей репрессировано у нас в стране.
Я считаю, что репрессирован весь народ. На тот момент 170 миллионов? Вот 170 миллионов и были репрессированы.
Главное орудие репрессии – это страх и отсутствие суда, так называемые «революционные тройки».
Пример из Солженицына, когда священника прятали от НКВД прихожане. Но когда его в конце – концов арестовали, он воспел: «Слава богу! Так устал бояться!»
Палачи тоже были репрессированы страхом, они из страха казнили других, чтобы не быть казнёнными.
И наша беда в том, что мы не делаем никаких выводов. Мы опять живём в стране, где нет суда, в стране, где опять вовсю развивается страх. Опять ищем «врагов народа». К чему это приведёт?
Если мы не будем помнить о тех жертвах политических репрессий, мы повторим это.
К сожалению, история учит только тому, что ничему не учит.
Не делаем, не хотим мы, мы боимся!
Александр Холодов, Александр Степанов
