17 декабря на судебном участке номер один Меленковского мирового суда продолжился допрос свидетелей по «делу о граблях». Тайна следствия заключается в том, ударила ли 67-летняя бабушка граблями по голове местного 37-летнего безработного или он это придумал, чтобы насолить соседям и стрясти с них 50 тысяч рублей компенсации.
Как Томикс уже неоднократно рассказывал, меленковская история строится на конфликте семьи Захаровых с соседями по обе стороны их частного дома: Еленой Суворовой и четой Волгиных. Инцидент с граблями – лишь один из эпизодов войны соседей, вылившийся в уголовное дело.
Мать Елены Суворовой сушила сено на лугах за домами, а Алексей Захаров, 37-летний безработный сын семьи Захаровых, бегал с телефоном снимать соседей на видео. То ли он таким образом собирался их как-то скомпрометировать, то ли вывести на конфликт. В итоге 67-летняя Нина Волгина, всю жизнь проработавшая дояркой в местном колхозе, решила «шугнуть» странного соседа. После небольшой потасовки Захаров вызвал полицию и скорую и объявил, что его побили граблями. Так появилось уголовное дело об «умышленном причинении легкого вреда здоровью с помощью оружия (пластиковых граблей)».
Захаров хочет реального наказания для Волгиной и компенсации ему морального вреда. Защита настаивает, что Нина Волгина не била потерпевшего, потому что избиение ничем не подтверждается. И вообще конфликт был подстроен, чтобы учинить вот такое уголовное дело. Интересы Захарова представляет Светлана Фиохина, жена Сергея Фиохина, начальника следственного отдела ОМВД РФ по Меленковскому району. Интересы Нины Волгиной – Олег Алакпаров.
На заседание по не ясным причинам не явились сотрудники полиции, которые приезжали на вызов Алексея Захарова. Судья Дмитрий Зезин пообещал разобраться, почему так произошло. Также впервые судья упомянул обращение в адрес депутата Законодательного собрания Сергея Казакова со стороны Елены Суворовой. Она рассказала слуге народа об имеющихся процессуальных нарушениях в деле, а тот направил письмо в прокуратуру. Обращение депутата приобщили к материалам дела.
Все стороны сошлись на том, что процесс можно продолжить, а остальных свидетелей допросить в следующий раз.
Защитник Нины Волгиной Олег Алакпаров подал ходатайство о том, чтобы задавать свидетелям те вопросы, которые считает нужным. В прошлый раз Дмитрий Зезин снял часть вопросов Алакпарова, посчитав их не имеющими отношения к делу. В результате некоторая информация, потенциально играющая в пользу защиты, просто не была обнародована.
Судья поинтересовался, что думают стороны о данном ходатайстве. Первой выпало говорить помощнику прокурора Ольге Тарасовой: «Ваша честь, ну данное заявление – не возражаю против его приобщения к данному уголовному делу, а что касается тех вопросов, которые задавать свидетелям, то, действительно, они должны быть…не нарушать права других лиц, и быть вот именно не запрещенными…нарушать прав граждан», — сыпала золотыми цитатами капитан Тарасова.
Алексей Захаров заявил, что вопросы Алакпаров «имеют целью оговора меня и моей семьи», а также якобы не относятся к делу. Адвокат Захарова Светлана Фиохина добавила, что вопросы защиты должны быть сформулированы по правилам и не нарушать закон.
После чего Олег Алакпаров огорошил капитана и адвоката вопросом, а на какие статьи закона они ссылаются, когда судят о соответствии вопросов защиты неким стандартам. От вопроса помощница прокурора покраснела и, казалось, сейчас взорвется. Алакпаров подчеркнул, что его ходатайство подкреплено Уголовно-процессуальным Кодексом, а вот у прокурора и адвоката – просто мнения, ничем не обоснованные. Позже Фиохина ответит, что если так, то ей придется тратить больше времени на подготовку к заседанию и обосновывать свою позицию на 5-6 листах со ссылками на закон. Алакпаров на это возразил, что иначе и быть не может, либо это не суд, а базар.
Судья сказал, что, в общем-то, не ограничивал защитника, а снимал вопросы не по существу, на что тот заявил, что может спросить хоть «какого размера ботинки у свидетеля», и стоящий у трибуны обязан ответить. Уже только затем председатель решает, по существу этот вопрос или нет. Алакпаров напомнил, что в прошлый раз его вопросы снимались, получается, судья работал в пользу обвинения.
Олег Алакпаров подал второе ходатайство. Он указал на несостыковки и на ложь в показаниях потерпевшего, данных на прошлом заседании, и потребовал признать их недопустимыми.
Прокуратура не увидела причин приобщить ходатайство, так как, по мнению капитана Тарасовой, показания даны без нарушений процедуры. Адвокат Фиохина отметила, что содержимое ходатайства относится скорее к исследованию письменных доказательств, поэтому лучше не рассматривать его сейчас.
Защитник Волгиной обратил внимание на еще одну необъяснимую странность уголовного дела. Сначала у обвиняемой была защитница Харитонова, она ходатайствовала перед дознавателем о допросе двух свидетелей: Владимира Волгина (соседа Суворовой) и самой Елены Суворовой. После этого допросили не Суворову, а Ольгу Волгину, супругу Владимира Волгина. Причем семья вдруг становится свидетелями обвинения.
Ходатайство приобщили.
Вызвали свидетеля Владимира Волгина, живущего через забор от Захаровых. У семьи Волгиных тоже длительный конфликт с Захаровыми. Нине Волгиной они родней не доводятся.
Судья спросил, есть ли у Владимира какие-то конфликты со сторонами дела.
«Конфликты, Захаровых сторона притесняет, пакости нам делает. Я не конфликтую. Я терплю, жена срывается. А я в это дело стараюсь не вмешиваться вообще», — ответил свидетель.
Он дал понять, что Захаров нередко зачем-то снимает на телефон его действия: «Надоедает, когда подходит вот так вот (с мобильником)».
«Был я в своем огороде. Смотрю – Алексей, Лёшик Захаров, с такой быстрой скоростью бежит на зады. Всякое может быть. И [я] пошел…я лошадь свою держу тоже, на лугах привязана. И попоить. Летом жарко…днем. И пошел другой дорогой. Улицей, там проулок. С кем-то встретишься, поговоришь. Смотрю – женщины стоят – Нина Григорьевна с сестрой. И чего-то у них вид подавленный. [Они рассказали, что] зашёл Лёша Захаров. И начал вот так вот, ну как обычно [снимать женщин на телефон]. Ну а люди…жара, уставшие», — повествовал свидетель…обвинения.
Волгин спросил женщин на лугах, что именно случилось между ними и Захаровым, Нина Волгина ответила, что «шуганула» его, замахнувшись граблями. «Женщина, старуха, пенсионерка…такому Илье Муромцу разве нанесет?», – задался риторическим вопросом Волгин. Свидетель также описал реакцию деревни на то, что Захаров вызвал скорую: «Ну смеялись все и всё, народ».
Владимир Волгин сказал, что подписал протокол для дознавателя, потому что с советского времени доверяет полиции, он не знал, как полиция захочет распорядиться с этими документами и что его и супругу сделают свидетелями обвинения, то есть направят их против соседей, с которыми у них нет конфликта.
Вот как Волгин описал стиль жизни потерпевшего: «Человеку делать нечего, он бегает по лугам, снимает, ищет конфликты. Ему бы поработать надо. Отпахал сменку и всё прошло».
Захаров заявил, что Волгин пытается выставить в негативном свете его и семью.
Алакпаров полюбопытствовал у Волгина, а Захаров просил разрешение – снимать тех людей, которых он снимал? Нет, не просил, а после замечаний всё равно продолжал снимать. В одном из эпизодов, по словам Волгина, Захаров снимал, приговаривая, «подожди, сейчас у него агрессия начнется, я засниму и подам на него в суд». Волгин добавил, что готов перед иконой повторить эти показания. Захаров назвал это клеветой.
По рассказу свидетеля, теперь, когда его жена выходит за хлебом, ее начинают на чем свет стоит крыть Захаровы.
Помощник прокурора попросила огласить предыдущие показания Волгина, потому что, по ее словам, в них есть противоречия тому, что он говорит сегодня. Ходатайство прокурора, конечно, удовлетворили, а не отложили на потом, как это сделали с ходатайством Олега Алакпарова. При это и Волгин, и его супруга подчеркивали, что подписали показания дознавателю, не читая их, доверившись полиции, это и объясняет противоречия между свидетельствами.
С точки зрения Алакпарова, противоречий в показаниях нет. Кроме того, у Волгина выясняли, не состоит ли он на учете у нарколога и психиатра, а у Захарова – нет. В его показаниях это отсутствует, хотя такая инфомация могла бы пролить свет на то, зачем 37-летний безработный и холостой мужик бегает по лугам с мобильником и донимает соседей.
Владимир Волгин попросил больше не вызывать его на суд, как и супругу Ольгу, потому что после суда она лежит без чувств, обостряются проблемы со здоровьем. Судья отнесся с пониманием, но пообещать не вызывать не смог, мало ли что.
Второй свидетель – Мария Метлова, фельдшер из Меленковской Центральной районной больницы. Именно она оказывала помощь Захарову в день грабельного побоища.
«После осмотра я выявила, что у него повышение артериального давления. Но со слов его, у него гипертоническая болезнь уже в течение нескольких дней. Видимых повреждений я на голове у него не выявила. Были незначительные ссадины в области локтя, предплечья. Жаловался на головокружение, тошноту. Но это могло быть и от высокого давления. Также он сказал, что его соседка ударила граблями. Говорил, что ударила по голове и, по-моему, еще по руке. При осмотре головы, повторю, никаких повреждений не наблюдала, никаких ни ссадин, ни гематом, ничего не было. При пальпации [прикосновении] голова была безболезненна», — рассказала девушка.
Затем Захарова отвезли в больницу, где хирург Леонидов сделал ему снимок головы, но, не успев поставить диагноз, куда-то был вызван.
Мария приезжала и на второй вызов. Это было связано с тем, что у Захарова повысилось давление. Тогда уже пациент сообщил ей о диагнозе – сотрясение мозга…
«Прошу обратить внимание, что вызов вечером был по поводу того же самого, по поводу больной головы, по поводу температуры и рвоты. Я думаю, что сейчас свидетель или забыла или что-то путает. <…> Давление было очень высокое, неестественное на тот момент. Оно было двести я не знаю на сколько там. На сто двадцать, что-то такое», — заявил Алексей.
По его словам, вечером укол ему делали от его больной головы, а не от давления. В это время в картах скорой помощи указано давление Захарова: 140/80 и 150/85. Потерпевший настойчиво доказывал молодой симпатичной девушке, что ему было хуже, чем она истолковала, и описывал свои ужасные страдания от драки с бабушкой.
Третий свидетель – Валерий Леонидов, хирург районной больницы, который и ставил диагноз Захарову.
«Прошло уже много времени. По 40-50 больных в день. Не помню», — рассказал ожидаемые подробности происшествия доктор.
В карте больного Леонидов написал «ушиб затылочной части головы», хотя если Захарова и били, то нападение было спереди, а не сзади. Алакпаров спросил, как же так, хирург не видел снимок, но уже поставил пациенту диагноз. Свидетель не смог ответить. Защитник отметил: Захаров сам указал на боль в затылочной части, а не в теменной или какой-либо другой. То есть причиной боли могло быть и не сотрясение?
Справка от хирурга, выданная Захарову, не содержит ни штампов больницы, ни названия медучреждения, то есть не является законным документом. На это наседал Олег Алакпаров, но Леонидову возразить было нечего.
В конце заседания потерпевший попросил освободить его от хождения на суды. Дмитрий Зезин просто разрешил. В то же время обвиняемую по данному делу Нину Волгину освобождали через ходатайства и поездки к нотариусу. Капитан Тарасова не возражала против ходатайства, хотя не объяснила, на каких нормах права базируется ее выступление.
Заседание перенесли на 14 января. Там, возможно, опросят сотрудников полиции, которые приезжали на вызов, а также дознавателя Рындину, бравшую пояснения с Волгиных, расписавшихся сами не знали в чем. Также вновь вызовут участкового Алексея Князькова, чтобы прослушать аудиозапись, в которой он объясняет суть этого уголовного дела.
После заседания Олег Алакпаров спросил у судьи: «Вы слышали. что мне баню за это дело сожгли?».
Контекст: На прошлом заседании в суде допросили других свидетелей: самого Алексея Захарова, его отца, мать, сестру Нины Волгиной, участкового Алексея Князькова.
Кроме того, похоже, что Олегу Алакпарову сожгли баню. Пожар начался из угла, где нет проводки и печки. Бревна после пожара пахли бензином. Всё произошло в метель в пять утра. Проводка была выключена из розетки.
Александр Холодов
