Пожалуй, из этого поколения журналистов во Владимирской области главред «Чеснока» Иван Ростовцев является самым ярким и заметным представителем региональных СМИ. Внимательно отслеживаю его тернистый путь в журналистику, которую принято считать авторской и независимой. И в свои 38 лет он сам, без всякой протекции сделал себе имя. Самобытное и отличное от других сверстников. Хотя знаю, что не все коллеги по перу разделяют такое мнение, а политические оппоненты смотрят на него косо и с опаской. Но в этом и заключается индивидуальность и эксклюзивность Ивана.
— Иван, чем тебя привлекла наша профессия? Ведь, по большому счету, она не приносит, даже по нынешним скромным меркам во Владимирской области, высоких доходов и гонораров. А вот хлопот и проблем доставляет с избытком. Честно скажи, было ли желание бросить это дело к чёрту и заняться более прибыльным занятием? Сам, признаюсь, несколько раз порывался уйти из этой профессии, но задержался в ней на долгие 45 лет.
— Вообще я еще в 7-м классе школы решил стать журналистом и стал им. Вероятно, сказались фильмы, которые смотрел, и истории, которые читал. Ведь Радищев, Новиков, Пушкин, Герцен, Достоевский, Некрасов и другие классики были в прямом смысле журналистами и печатали то, что не нравилось власти. Это пытались запрещать, цензурировать. В общем, за полтора века ничего не поменялось. Хотя, на мой взгляд, бояться правды может только не чистый на руку чиновник.
В подростковом возрасте у меня, как и у многих моих сверстников, сложился романтический образ журналиста, как борца с несправедливостью, который выводит на чистую воду негодяев и помогает людям. Конечно, в реальности всё гораздо сложнее. Но я стараюсь стремиться к этому идеалу. Без помощи людям, без того, чтобы раскрывать правду и называть вещи своими именами, бороться за справедливость, журналистика для меня не имеет смысла.
Иван Ростовцев. Фото из личного архива
В нашей профессии, как и в любой другой, есть своя рутина. Мы живем в крайне спокойном регионе, где практически ничего не происходит. Это и хорошо, и плохо. Зачастую новостная лента владимирских СМИ состоит из обсуждения цвета заборов или наклонившейся елки у «белого дома». В такие моменты, когда совсем ничего не происходит, работать тяжело. Но навсегда бросить журналистику мне никогда не хотелось.
— Ты выбрал главным жанром в своём творчестве, думаю, самое сложное направление — авторское расследование. И именно это придает «Чесноку» влияние и популярность. Но тут, не буду скрывать, меня смущает твоя принадлежность к КПРФ, которая вольно или невольно ограничивает территорию твоей профессиональной свободы. Сам последние 37 лет не связывал себя никакими партийными обязательствами. Чем тебя привлекла коммунистическая идеология и не мешает ли она творческой самореализации?
— Немного поправлю. Я думаю, влияние и популярность «Чесноку» придают не только расследование, но и то, что мы честно пишем о происходящем, невзирая на чины. Рассказываем то, о чем большинство владимирских СМИ, сидящих на контрактах с властью, умолчит. Как таковые расследования мы выпускаем редко, поскольку в нынешних условиях, когда гражданам закрыли доступ к информационным базам – например, Росреестру, когда депутаты и чиновники не публикуют декларации, провести полноценное расследование крайне сложно.
Что касается КПРФ, то я вступил в партию в 2010 году и не жалею об этом. Я коммунист в душе, и то, что сегодня происходит в нашей стране и в мире, только подтверждает мои убеждения. Либо мир вступит на путь социализма, либо нас ждет новая мировая война и фашистская диктатура. Абсолютно всё, что происходит сегодня и в нашем регионе, имеет политический характер (если мы вспомним, что политика – это сконцентрированное выражение экономики). Закрытие роддома в Кольчугино, закрытие школ и детских садов, увольнение врачей, отключение мобильной связи, дефицит топлива, застройка парков – все это звенья одной цепи.
Для меня политическая деятельность – продолжение моей деятельности как журналиста. Прошло то время, когда можно пребывать в иллюзиях, что всё само наладится, что можно быть равнодушным и стоять в стороне, что скоро всё вновь станет хорошо, нужно только подождать. Не станет. Кроме нас самих, мы, наши права и интересы никому не нужны. Поэтому надо перестать бояться и врать, в первую очередь – самим себе.
— В последние годы ты оказался в эпицентре резонансных скандалов: губернатор Александр Авдеев за твои разоблачительные публикации пытался привлечь тебя к ответственности через ФСБ, взяточник, экс-мэр Дмитрий Наумов накатал «телегу» в полицию, при открытии школы в Веризино тебя при исполнении прямых журналистских обязанностей едва не побили. Нет страха перед опасностью, что заставляет многих коллег отказаться от своих принципов? И как близкие реагируют на подобные детективные сюжеты?
— Думаю, наши коллеги отказываются от принципов не из страха. Просто у них и принципов никогда не было. Я не разделяю и не понимаю поведение коллег, которые встают на сторону власти в вопросе закрытия роддомов, больниц, школ, застройке парков и т.д. Те, кто это делают, становятся соучастниками преступления против нашего города, нашей области, наших жителей. Они в равной мере ответственны за закрытие роддомов, как и те, кто это решение принимал. Я для себя решил не идти на сделки с совестью. Они решили по-другому.
Давление на независимую журналистику всегда было. И мне тоже приходилось проходить и через заявления в силовые структуры, и через суды. Однако мы рассказываем правду. Если «Чеснок» что-то опубликовал, это значит, что у нас есть доказательство каждому слову, и мы готовы это подтвердить в суде. Поэтому угрозами нас не испугать. Близкие тоже это понимают. Раньше, безусловно, переживали за меня, но сейчас понимают, что с такими управленцами, как Орлова или Авдеев, жителям Владимирской области не по пути.
Фото из личного архива Ивана Ростовцева
— Твоим жизненным правилом стал лаконичный слоган: «Иван Ростовцев — журналист, который помогает». Не слишком ли масштабная заявка? В помощи нуждаются очень многие, можно и надорваться. Может быть, лучше своими публикациями мотивировать чиновников заниматься не пиаром и пропагандой, а своими прямыми обязанностями, за которые местные налогоплательщики платят им приличную зарплату?
— Помощь моя и «Чеснока» как раз и заключается в том, чтобы мотивировать чиновников заниматься прямыми обязанностями. СМИ считаются четвертой властью именно потому, что они могут формировать общественное мнение и через него воздействовать на первые три ветви власти. И это надо использовать.
Многие проблемы, по которым мы снимали репортажи, решались – возможно, не сразу, но решались. Бывало и так, что власти узнавали о нашем приезде и заранее вывозили мусор, косили траву во дворах, наводили порядок. Однако стоит понимать, что СМИ – это не чиновники, не судьи и не силовики. Мы не можем принимать решение о расселении аварийных домов, о ремонте дорог и т.д. И мы не можем бороться вместо жителей, только вместе с ними. Если сами владимирцы не проявляют интерес к какой-либо проблеме, не готовы заниматься её решением, то никакой репортаж в этом не поможет.
— Что бы ты, в первую очередь, пожелал всем коллегам по своему журналистскому цеху?
— Пожелал бы говорить правду и не служить тем, кто разрушает нашу Родину. За деньги можно купить многое, только не совесть. А разрушать ради этого собственное будущее – это глупость и предательство самого себя.
