Его последствия во Владимирской области еще только подлежат реальной оценке. А в целом по стране за девять месяцев 2026 года с топливного рынка уже ушли 935 компаний и предпринимателей, что на 16,7 % больше чем годом раннее.
Но главный тревожный итог всех этих последствий заключается в другой тенденции: впервые за прошедшие пять лет число ликвидаций АЗС превысило число вновь зарегистрированных, что может в ближайшей перспективы сказаться на ситуации на топливном рынке (см. публикацию «За девять месяцев 2026 года с рынка АЗС ушли 935 компаний и предпринимателей» на сайте «Клуба регионов» от 30 октября текущего года). Количество новых независимых автозаправок сократилось до 668 или на 28,4 %. Сокращение рынка связано с перебоями в поставках топлива, ростом оптовых цен на бензин и дизель, а также увеличением издержек. Внеплановые ремонты НПЗ и снижение биржевых продаж ограничили доступ независимых АЗС к топливу по приемлемым ценам и снизили их доходность.
Изображение ИИ.
В результате независимым участникам рынка становится сложнее поддерживать рентабельность бизнеса. В 2027 году положение независимых АЗС будет зависеть от доступности свободных объемов топлива и цен на них, считают эксперты рынка. Мало того, прогноз Минэкономразвития РФ (см. публикацию «Ставка ЦБ устояла, а инфляция снова опровергла прогнозы и пошла в гору» на сайте «Томикс» от 24 октября текущего года), судя по ситуации на топливном рынке, начинает развиваться по очень тревожному сценарию (см. публикацию «На АЗС Владимирской области цены на топливо могут серьезно вырасти до конца 2026 года» на сайте «Томикс» от 30 октября текущего года). А они у нас и так были выше, чем в соседних регионах.
Но главным «сюрпризом» для местных автовладельцев стал рост цен на марку бензина АИ-92 за последние 12 месяцев в регионе-33 на 12,9% (при среднем по стране — 12,5%). Для сравнения: в Московской области — на 11,8%, в Нижегородской — на 12,3%, в Ярославской — на 12,5%, в Рязанской — на 12,4% и в Ивановской — на 12, 6%.
Остается топливо главным «поджигателем» инфляции на региональном потребительском рынке и на сегодняшний день. Спрос на него раскрутил дефицит бензина. С начала года он подорожал на 27%. Но эксперты считают, что говорить окончательно о преодолении последствий топливного кризиса пока преждевременно (см. публикацию «Топливный кризис во Владимирской области закончился?» на сайте «Томикс» от 18 октября текущего года).
Изображение ИИ.
А в целом регион-33 продолжает находится в группе субъектов РФ, где уровень инфляции выше среднероссийских показателей (см. публикацию «Владимирская область ожидаемо не попала в число регионов — лидеров по качеству жизни» на сайте «Томикс» от 19 октября текущего года). Годовая инфляция у нас пока составляет 7%. Это выше, чем в целом по стране (6,35%) и в Центральном федеральном округе (5,52%), отмечает владимирское отделение Банка России (см. публикацию «Инфляция в 2026 году во Владимирской области опережает среднероссийскую» на сайте «Томикс» от 20 октября текущего года).
Более того, на рынке обсуждается новый прогноз. Минэнерго предложило дополнительно повысить розничные цены на бензин и дизель на 2,1 рубля за литр. Если предложение одобрят, к концу года бензин на заправках крупных компаний может подорожать еще примерно на 11% (или на 7,1 рубля за литр) по сравнению с текущим уровнем, а летнее дизтопливо – на 10,7%.
Изображение ИИ.
При этом положение участников рынка различается. Разрыв между ценами независимых АЗС и заправок крупных нефтекомпаний достигает 13–18 рублей за литр в зависимости от региона. Повышение цен крупных сетей, по мнению федеральных экспертов, может сократить разницу, но сделает более дорогим топливо и для тех покупателей, которые пока пользуются относительно доступным предложением.
Комментарий лидера обкома КПРФ, депутата Законодательного Собрания Владимирской области Антона Сидорко:
— Считаю, что сокращение так называемых «независимых АЗС» никак не скажется на ситуации с топливом в стране в целом. Во-первых, их количество и так сокращается уже не первый год. Их доля достаточно мала в общем объеме реализации бензина и дизеля. Поэтому на объеме предложения и логистике это никак не отразится.
Во-вторых, цены у «местных частников» выше, чем на заправках крупных федеральных компаний, так как сами они ничего не производят и являются лишь спекулянтами. Поэтому их уход с рынка не отразится на цене топлива для конечного потребителя. В общем, они вообще не являются фактором, влияющим на текущую ситуацию, на мой взгляд.
Антон Сидорко. Фото: kprf.ru
Гораздо более важный вопрос, о котором сегодня стоит говорить, – это постоянное повышение цен на топливо как раз крупными производителями ГСМ, чьи синхронные действия зачастую напоминают картельный сговор. И, как правило, федеральное правительство и ФАС бездействуют. При этом КПРФ давно призывает к более жесткому контролю за ценами на топливо для граждан, в том числе путем установки предельно допустимых цен.
Обуздать аппетиты нефтянников – необходимость, продиктованная временем. Однако в России до сих пор существуют колоссальные налоговые преференции для них, которых нет ни в одном другом секторе экономики. Неслучайно ежегодно их состояния прирастают миллиардами долларов.
Жесткий контроль цен на топливо для конечного потребителя – то, что государство сегодня может и должно себе позволить. «Нефтянка» не является на сегодня кризисным сектором, ее запас прочности существенен, поэтому даже в условиях более серьезной регламентации олигархат не обеднеет. А Издержки экономического кризиса и инфляция не могут вечно ложиться на простых россиян.
Комментарий координатора регионального отделения ЛДПР, депутата Законодательного Собрания Владимирской области Сергея Корнишова:
Независимые АЗС на российском топливном рынке лишь условно выступают конкурентами крупных вертикально интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) — таких как «Роснефть» (включая «Башнефть»), «Лукойл», «Газпром нефть», «Татнефть» и «Сургутнефтегаз». Разница между ними — в самой модели бизнеса, источниках топлива, гибкости и устойчивости.
Вертикальная интеграция даёт ВИНК существенные преимущества. Они контролируют всю цепочку — от добычи до сбыта готовой продукции. Топливо поступает с собственных нефтеперерабатывающих заводов, что позволяет следить за качеством на всех этапах: от состава нефти до присадок и условий хранения.
Сергей Корнишов. Фото: vladimir.ldpr.ru
Независимые АЗС, напротив, чаще всего закупают топливо у тех же ВИНК. Таким образом, именно крупные компании фактически диктуют условия на рынке ГСМ. Отсюда и условный характер их конкуренции: на практике независимые АЗС оказываются полностью зависимыми от ВИНК. Неудивительно, что доля независимых АЗС сокращается: они менее устойчивы к рыночным колебаниям по сравнению с вертикально интегрированными компаниями.
Несмотря на недавнюю «бензиновую истерию», в целом топлива хватило большинству потребителей: интенсивность автомобильного движения почти не снижалась, транспортные услуги в основном оказывались в полном объёме. Отдельные покупатели ГСМ, конечно, пострадали, но не потому, что не было топлива вообще, а потому что за ним пришлось идти на независимые АЗС и приобретать его там втридорога.
Так, например, произошло с нашими сельхозпроизводителями. Региональное правительство выделило для них компенсацию в 100 миллионов рублей. По факту получилось, что эти деньги так или иначе ушли в «нефтянку». Возникает череда скептически риторических вопросов: аграриев или торговцев топливом мы поддержали данной компенсацией? Как скажется эта финансовая операция на ценообразование в продуктовых магазинах? Неужели они вернутся к прежнему уровню?
Я не считаю уместным сводить проблему к кризису отдельных независимых АЗС. Речь идёт о системном вопросе: власть обязана активно регулировать рынок товаров и услуг, а не оставаться сторонним наблюдателем за его изменениями.
ЛДПР всегда выступала и будет выступать за усиление роли государства во всех сферах жизни страны. Для этого исполнительной власти нужно не огульное потакание, которое нередко демонстрируют её системные послушные депутаты на муниципальном, региональном и федеральном уровнях, а реальная поддержка, направленная на максимальное повышение эффективности государственного управления.
