Редакция интернет-сайта «ПроВладимир» находится на улице Ильича, в чем есть некоторая символика, учитывая неспокойный характер издания.
Перед офисом стоит мотоцикл Yamaha – собственность одного из сотрудников. Территория новостей начинается сразу за входной дверью с улицы, здесь за ноутбуками сидит несколько журналистов. Кабинет шеф-редактора Алексея Шляпужникова находится на втором этаже старинного здания, куда надо подняться по лестнице без перил. Пройдя через закутки и пару аскетично обставленных редакционных комнат, попадаем в небольшое мансардное помещение, больше похожее на клуб – с вальяжными диванами и креслами. «Я здесь практически не бываю, – говорит Алексей, – предпочитаю сидеть на первом этаже».
– Расскажите, как появился «ПроВладимир».
– «ПроВладимир» начался с проекта «Выбор33», который был создан в 2009 г. под думские выборы. Сайт получился достаточно популярным, хотя до этого я, например, занимался только тем, что готовил научные книги, справочники и сотрудничал с изданием «kasparov.ru»
в качестве корреспондента. Другие люди, делавшие «Выбор33», тоже имели к журналистике весьма опосредованное отношение. Но когда выборы прошли, мы подумали, что вполне себе хорошее СМИ у нас получилось, зачем его закрывать. Получили первый грант, он был выделен по линии Государственного Департамента США. 20 тыс. долларов это было, хватило на то, чтобы сделать приличный сайт и год его заполнять в ежедневном режиме. В то время у нас даже не было редакции как таковой, работали удаленно, сотрудничали, в том числе, с «Трансперенси Интернешнл», она к тому времени появилась во Владимире, и я имел к этому непосредственное отношение. К 2012 г., после протестов той зимы, средневзвешенная аудитория сайта была 5-6 тыс., хорошая, качественная аудитория, но она заходила только на политические новости. Мы перестали расти и поняли, что надо делать что-то более масштабное. И на пике популярности проект закрыли, поставив на некоторое время переадресацию на новый тогда ресурс – «Зебра ТВ», который делали хорошие и уважаемые мной люди. Не думаю, что это стало решающим фактором их быстрой популярности, но, тем не менее, история такова – часть своего трафика с «Выбор33» мы им отдали. А сами, провисев около двух месяцев в вакууме, поздней осенью 2012 г. запустили проект «ПроВладимир», где, в отличие от «Выбор33», есть место и политической информации, и городским новостям, и культуре, и спорту, и блогам, и много чему еще. Соответственно, и аудитория выросла в разы, сейчас у нас около 70 тыс. – это количество пользователей, которые хотя бы два-три раза заходили к нам на сайт. 80% из этих 70 тыс. заходит несколько раз в неделю. Но и это не предел, так как у нас есть планы по расширению аудитории.
– Вы довольны, как развивается ваш новый проект – радио «Соль»?
– Да, доволен и считаю правильным, что мы не стали занижать планку по экспертам с самого начала. В итоге у нас каждый вторник выступает известный правозащитник Лев Пономарев из московской Хельсинкской группы, были губернаторы, вице-губернаторы, депутаты Госдумы, сенаторы, эксперты «Трансперенси Интернешнл», финансовый аналитик и экономист Слава Рабинович, его мало куда пускают в России, но у нас он хорошо и емко комментирует многие темы. Темы берем важные для регионов, например, поборы в детских садах. Аудитория растет очень быстро, у нас уже около 3 тыс. пользователей на фейсбуке, причем не только из России – есть из Европы, США.
ПРО ФИНАНСЫ
– Давайте, Алексей, о финансировании издания поговорим, чтобы разобраться со статусом иностранного агента, к которому вас причисляют. По российскому законодательству, иностранным агентом является организация, занимающаяся политической деятельностью и получающая зарубежное финансирование. Кому-то лень открыть реестр Минюста, так ответьте, пожалуйста, для них: «ПроВладимир» — иностранный агент?
– Ни формально, ни неформально он не является иностранным агентом. Мы прошли несколько проверок прокуратуры, Минюста, которые рассматривали нашу работу именно в этом ключе — занимаемся ли мы политической деятельностью. Нет, не занимаемся. Кроме того, по российскому законодательству о СМИ, журналистика не является предметом политической деятельности. А других проектов у нас и нет, мы занимаемся только медиа. И нет нас в реестре иностранных агентов, и причин туда попадать тоже нет, наши юристы за этим внимательно следят. То, что нас называют иностранным агентом, в том числе официальные лица и даже некоторые коллеги, — это такая пропагандистская риторика, которая очень удобна тем, кто не любит работать с фактами. Мы одно время даже хотели пойти в суд, чтобы окончательно поставить точку в этом вопросе. Хотя бы потому, что статус иностранного агента не является по закону дискриминационным для некоммерческой организации. Но потом юристы объяснили, что тут даже предмета для разбирательства нет, поскольку, как я уже сказал, нас нет в соответствующем реестре Минюста.
– И о грантах. Вы по-прежнему живете только за счет них, или сами зарабатываете?
– Я уверен, что медиа должны быть бизнесом, но, к сожалению, независимая журналистика в России зарабатывать не может. Рекламодатель сторонится независимых медиа, особенно в регионах, чтобы не поругаться с региональной властью, которую эти медиа неизбежно критикуют, не бывает идеальных властей, все они делают ошибки, мы об этих ошибках или нарушениях с их стороны, конечно же, пишем. Есть рекламные продукты, которые мы производим, но это не те деньги, о которых стоит говорить. Сейчас мы финансируемся из независимых фондов – продукты и программы «ПроВладимира» делаются на деньги немецкой организации Solidarit?t mit der B?rgerbewegung in Russland – «Солидарность с гражданским движением России». А «Соль» – на средства Еврокомиссии, это официальный грант, который даже не облагается налогом по российскому законодательству, потому что это межправительственное партнерство. Мы своих доноров не скрывали и не скрываем, но всегда смотрим, чтобы они не влияли никаким образом на редакционную политику. И ни один наш грантодатель никогда не диктовал нам ни тему, ни адрес критики, мы работаем, делаем материалы, исходя из свободной воли. И это по-настоящему здорово, потому что я вижу, как работают собственники или доноры в других российских СМИ – они беззастенчиво вмешиваются в редакционную политику. Это отвратительно.
ПРО НЕЗАБВЕННЫЕ ЕРШИКИ
– «ПроВладимир» известен своими расследованиями по городской земле, отданной в аренду за копейки, по дорогостоящим закупкам на госсредства для резиденции губернатора… Или я должна сказать: якобы для резиденции?
– По версии «ПроВладимира» — для резиденции. И официального опровержения этой версии не было.
– Какое из ваших расследований имело наибольший резонанс?
– Трудно определить. Взять, например, наше расследование по Спасскому холму в областном центре. Оно было очень длинным, фактически это была информационная война, когда городские власти убеждали всех и вся, что там всё честно и законно, земля честно куплена предпринимателем, там будет гостиница и так далее. Но в процессе этого расследования начальник Госинспекции по охране памятников был арестован и получил срок. И в итоге выяснилось, что мы были правы. Вот это было самое длинное и самое яркое расследование. Из последних – наверное, госзакупки для резиденции губернатора, и, скорей всего, потому, что они легли на общий фон оценок деятельности областной администрации. Когда Светлана Юрьевна Орлова приходила в регион, то у людей были высокие ожидания, многие уже подустали от бессменного и достаточно флегматичного Николая Владимировича Виноградова. А тут – энергичная женщина, с большими федеральными лоббистскими возможностями. Ждали от нее, конечно, многого. Но обернулось всё, к сожалению, в преимуществе пиаром. И появилось не недовольство даже, а разочарование. История с неоправданными закупками на это легла и хорошо выстрелила. Не менее важным был материал, который мы делали вместе с «Трансперенси Интернешнл», где я до недавнего времени работал заместителем директора, – это расследование по аренде городской земли за сущие копейки. Но даже и эти деньги вовремя не выплачивались, при этом город их почему-то не стремился взыскивать. Это важная история, потому что бюджет Владимира недополучил большое количество денег, а их сейчас, что понятно, и так дефицит.
– Была реакция на ваши расследования?
– Если говорить о последствиях, то их, скорее, не было. Если не считать, что фактами, вскрытыми расследованиями, начинают интересоваться правоохранительные органы. Например, материалы по земле сейчас находятся в МВД, дело, насколько я знаю, в активной фазе. Не закончилось расследование по городскому чиновнику, который бесплатно передал Спасский холм предпринимателю. И закупки ФАС отменяла, когда мы к ним обращались. И как считать: есть реакция или нет? К расследованиям все подходят по-разному. Кто-то считает, что это должно быть обличение – власти, например. Что она нехорошая, преступная, коррупционная. Но это уже обвинения. Мы с коллегами считаем, что расследование – это исследование аномальной ситуации и объяснение причин, почему ситуация произошла. Итоги также важны – это приведение аномальной ситуации в нормальную. Скажем, отменяется закупка ершика за 23 тыс. руб., возвращается в муниципальную собственность земля, отменяется стройка, меняется закон… Кто-то хочет пиара и шума, но СМИ – это важный общественный институт, и мне кажется неуместным увеличивать свою аудиторию за счет скандалов.
– Тогда что вами движет в вашей работе?
– К нам, бывало, приходили и с угрозами, и с объяснениями, и с деньгами. Недавно, кстати, представители крупной пиар-компании предлагали нам хороший контракт – с семизначными суммами – за изменение нашей позиции по отношению к предприятию «Волгабас» и его продукции. Мы, естественно, отказались. В частных беседах с чиновниками и силовиками я всё чаще слышу, что они интересуются тем, что мы делаем, считают, что это нужное дело. Хотя те или иные кейсы по политическим причинам те же силовики сейчас реализовать не могут. Однако внимание общества к этим проблемам мы привлекаем и являемся такой щукой в пруду, чтобы карась не дремал. Цели утопить какого-то политика или чиновника или заменить одного политика на другого у нас нет. Мы просто хотим, чтобы власть в России была умной. Не только квалифицированной и хорошо образованной, а именно умной. И мы готовы предоставлять свои новости и разные темы именно как аналитическую базу для нее. Что мы, собственно, и делаем. Интересно ли это власти, пользуется ли она этой базой – другой вопрос. Сейчас в нашем регионе, наверное, не пользуется. А нам вот этого хочется, нам без разницы, значок какой партии будет на лацкане у губернатора, который придет и будет пользоваться умными инструментами, чтобы делать жизнь в области лучше. Так же и с мэром, так же и с другими чиновниками.
– Разве ум – главное качество? А не ответственность и не совестливость?
– Нет, все-таки ум, потому что он позволяет видеть ситуацию объемной.
– Почему, вы думаете, власть, в нашем случае – региональная, так беспокоится относительно критики в свой адрес? Она настолько в себе не уверена?
– Сложный политический вопрос вы задали. Тут придется говорить о легитимности власти. К сожалению, в нынешней российской реальности так сложилось, что легитимность власти исходит от Кремля, а не от людей. Они в Кремле не уверены, точнее — в кремлевской любви, а не в себе. И каждая политическая история для них очень чувствительна, потому что она эту кремлевскую любовь еще сильнее ослабляет. Когда критика местной власти всё же доходит до Кремля – тут уже может последовать решение со знаком «минус»: был в регионе губернатор — и нет его. Как с сахалинским губ
