Сомневаться в серьёзности обращения терапевта-ветерана не приходится, так как оно заверено нотариально (см. в конце материала).
Если кратко, то Александр Вильгельмович сообщает следующее: 18 января 2017 года ему стало плохо на рабочем месте. Он попросил коллег-врачей о помощи, на что те, естественно, откликнулись. Но оказание помощи прервала главный врач больницы, и, судя по всему, оставила ветерана умирать. Что побудило главврача к таким действиям? – загадка. Вовремя вызванная “скорая помощь” спасла Геннинга. Сейчас он находится в областной клинической больнице и хочет, чтобы произошедшее с ним было предано огласке.
Мы систематизировали письмо Александра Вильгельмовича и предлагаем его вам в полном объёме, со всеми шокирующими подробностями.
КАК НАПЛЕВАЛИ НА КЛЯТВУ ГИППОКРАТА
18 января 2017 года, находясь на работе, в свое рабочее время, передвигаясь по коридору 1-го корпуса больницы, я почувствовал сильную общую слабость, затруднение дыхания, ощущение нехватки воздуха, очень частое сердцебиение, головокружение. Ввиду наступившей одышки, а также сильной боли в области сердца, потемнения в глазах я вынужден был войти в рядом расположенный физиотерапевтический кабинет и лечь на кушетку. Поскольку я страдаю сердечно–сосудистым заболеванием с периодически возникающей мерцательной аритмией, затяжные приступы которой представляют угрозу для жизни, я попросил кого-то из находившихся в названном кабинете медработников вызвать из отделения №3 больницы фельдшера Масленникова М.А., который имел опыт работы в прошлом на Станции скорой медицинской помощи.
Я попросил его ввести мне внутривенно показанные при наступившем у меня состоянии медикаменты в неотложном порядке. В прошлом я работал в кардиологическом отделении Владимирской областной клинической больницы, имеющуюся у себя патологию я знаю.
Фельдшер Масленников М.А. повинуясь своей профессиональной обязанности и долгу медицинского работника стал оказывать мне экстренную медицинскую помощь: наладил капельницу для внутривенной инфузии медикаментов и начал внутривенное капельное вливание медикаментов.
В это же время мне сообщили, что в коридоре 1-го корпуса больницы увидел меня тяжело дышащего и бледного, проходивший мимо врач-психиатр Шибалин Т.Ю, и направился вызывать кардиологическую бригаду владимирской Станции скорой медицинской помощи. Ввиду дальности расстояния расположения Станции скорой медицинской помощи г.Владимира до поселка Содышка Суздальского района, а также ввиду того, что мерцательная аритмия является угрожающим жизни состоянием, я и принял решение прибегнуть к оказанию возможной предварительной экстренной медицинской помощи на месте.
Когда фельдшеру Масенникову М. предстояло ввести в капельницу еще два показанных при моем состоянии медикамента, в помещение физиотерапевтического кабинета, где я лежал на кушетке «под капельницей», вошла главный врач больницы Бахирева О.А. и резким, громким, не терпящим возражения голосом потребовала от фельдшера Масленникова М.А. немедленно удалиться из помещения, где я находился. То есть, тем самым прекратить проводившуюся им мне показанную по экстренным показаниям медицинскую манипуляцию. Она ему заявила, что он не вправе оказывать мне экстренную медицинскую помощь. И еще допытывалась у него, где он получил вводившиеся мне медикаменты.
В такой неожиданной ситуации фельдшер Масленников М. в замешательстве и растерянности некоторое время оглядывался то на меня, то на главного врача Бахиреву О.А. Полагаю, что растерянность была обусловлена затруднением решить для себя возникший перед ним вопрос: прекратить ли мне начатое неотложное медицинское вмешательство и оставить меня лежать без медицинской помощи, либо подчиниться требованию главного врача. Верх взяло, естественно, последнее. И он покинул кабинет, где я оставался лежащим на кушетке в беспомощном состоянии. Он не смог, таким образом, ввести во флакон капельницы остальные показанные при моем состоянии медикаменты. Знаю, что он опасается быть уволенным с работы. Впоследствии он по телефону озабоченно и тревожно мне говорил: «Она меня выгонит с работы. Мне же детей кормить надо».
Бахирева О.А. же, будучи не только главным врачом, но и врачом, не подошла ко мне уточнить мое состояние, не подвергла медицинскому осмотру, не приняла никаких мер по оказанию мне экстренной медицинской помощи и покинула меня.
После того, как Бахирева О.А. покинула меня, через 5-10 минут ко мне вошли инженер по технике безопасности и охране труда и юрист больницы. В руках первой из них был какой-то бланк. Они меня ни о чем не спрашивали и вскоре, по моей просьбе, меня покинули. Причина их визита осталась для меня неизвестной.
Спустя некоторое время, ориентировочно через 20 минут прибыла бригада скорой медицинской помощи, специалисты которой произвели мне медицинский осмотр (согласно законодательству о здравоохранении – медицинское освидетельствование), ввели в капельницу установленную мне фельдшером Масленниковым М.А., дополнительные медикаменты и эвакуировали меня во Владимирский городской кардиологический медицинский центр (улица Каманина). Там я был освидетельствован, к тому времени приступ мерцательной аритмии в результате начатого медицинского вмешательства фельдшером больницы Масленниковым М.А. и продолженного медицинским работником Станции скорой медицинской помощи был купирован. Я был отпущен домой с рекомендацией лечиться по месту жительства. В поликлинике мне было назначено лечение амбулаторно, а 30 января 2017 года я был помещен в кардиологическое отделение Владимирской областной клинической больницы, где и нахожусь по настоящее время.
Свидетелями моего внезапного резкого ухудшения состояния здоровья, то есть, развившегося сердечного приступа, а также описанных мной выше обстоятельств и деталей поведения Бахиревой О.А., в том числе и отнюдь не только не медицинского, но даже и общечеловеческих норм морали, были следующие работники больницы:
Бакеева Е. – медицинская сестра, регистрировавшая в тот момент мне электрокардиограмму;
Бережная Е.В. – медицинская сестра физиотерапевтического кабинета;
Зайцева Е.- лаборант клинической лаборатории больницы, бравшая у меня кровь для исследования содержания сахара в крови;
Кодина Л.Д. – заведующая клинико-биохимической лабораторией больницы, которая, предполагаю, дала указание своему работнику взять у меня пробу крови для исследования;
Зиновьева А.И.- медицинская сестра физиотерапевтического кабинета;
Григорьев А.В.– заведующий отделением №3;
Шибалин Т.Ю.. – врач-психиатр больницы.
Остальных вспомнить не могу в силу тогдашнего моего физического беспомощного состояния.
ГОНЕНИЯ НА ФЕЛЬДШЕРА
На этом действия главного врача больницы Бахиревой О.А., связанные с препятствованием лично ею в оказании мне экстренной медицинской помощи по месту моего нахождения во время сердечного приступа не завершились. Как мне стало в эти дни известно, на следующий день после учиненного Бахиревой О.А беззакония, выразившегося в воспрепятствовании оказания мне экстренной медицинской помощи, она направила в отделение №3, являющимся рабочим местом фельдшера Масленникова М., главную медицинскую сестру больницы и одного из работников бухгалтерии для проверки расходования в этом отделении лекарственных средств, являющихся собственностью больницы. Этот контроль был внепланово осуществлен ввиду возможного применения мне фельдшером Масленниковым М.А.. лекарств, хранящихся в этом отделении. С большой долей вероятности предполагаю, что эта акция была нацелена на уличение меня и фельдшера Масленникова М. в использовании больничных медикаментов в моих личных целях.
Не трудно догадаться, что, если бы предположения Бахиревой О.А. оправдались в результате организованной ею проверки, увольнение и меня, и фельдшера Масленникова М. последовало бы незамедлительно. К тому же, еще в моем присутствии, когда я находился в беспомощном состоянии и когда главный врач Бахирева О.А. потребовала от Масленникова М. удалиться и прекратить начатую им процедуру внутривенного капельного мне вливания медикаментов по экстренным показаниям, она ему заявила, что он не имеет право оказывать мне медицинскую помощь. Впоследствии она потребовала от Масленникова М. представить ей письменные объяснения по факту оказания мне экстренной медицинской помощи. В поиске компрометирующего на него материала и в качестве морально-психологического, для начала, на него воздействия.
Кстати, все необходимые медикаменты для купирования приступов мерцательной аритмии находились у меня в моем портфеле, откуда они и были фельдшером для меня извлечены и введены в мой организм. Я их всегда ношу с собой, поскольку в последнее время приступы стали учащаться. Первый приступ имел место около 3-х – 5-ти лет назад (точно не помню), когда я был помещен в отделение реанимации Владимирской областной клинической больницы. А осенью 2016 года с тяжелым сердечным приступом я вновь был госпитализирован в ту же Областную больницу в реанимационное отделение. В дальнейшем я нередко в домашних условиях медикаментами предпринимаю меры по купированию этих приступов.
МОТИВЫ ГЛАВВРАЧА
Утверждаю, что инициированные и лично реализованные главным врачом Бахиревой О.А. незаконные в отношении меня действия обусловлены ее личной ко мне неприязнью и являются признаком неприкрытой мести за поданное мной в районный суд исковое заявление по факту применения ею же ко мне незаконного и неправомерного взыскания в виде замечания, которое в настоящее время находится на стадии судебного рассмотрения. Это незаконное взыскание она применила при активном содействии своего заместителя по медицинской части Бровкиной Т.Е. Она известна тем, что стала заместителем главного врача по медицинской части крупнейшего в областном здравоохранении стационарного лечебного учреждения при наличии общего стажа работы практическим врачом всего 4 или 5 лет. А также династическим стремлением к властвованию. Ее отец Романов не по своей воле, как известно мне, уволился из Первой областной психиатрической больницы в городе Владимире. А ее мать Романова заведует отделением в Первой городской поликлинике города Владимира. Случайно ли, что на одном из недавних производственных совещаний в больнице (в январе 2017 года), Бахирева О.А. заявила : «Можете все подавать на меня в суд. Я теперь ничего не боюсь. От этих жалоб и судов у меня только кожа становится толще».
НАРУШЕНЫ ФЕДЕРАЛЬНЫЕ АКТЫ
Действительно, ее формы поведения оправдываются выше приведенным ее заявлением. Так, препятствовав в оказании мне экстренной медицинской помощи, она не посчиталась с положениями части 2 статьи 11 Федерального закона №323-ФЗ от 21.11.2011г. «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», которая гласит: «Медицинская помощь в экстренной форме оказывается медицинской организацией и медицинским работникам безотлагательно и бесплатно. Отказ в ее оказании не допускается».
Письмом Минздрава РФ №12-3/10/2-5338 от 23.07.2013г. указано, что лицензирование медицинской организации нашего типа, в котором не предусмотрено открытие специального подразделения по оказанию экстренной медицинской помощи, не предусмотрено.Поэтому запрет на оказание медицинским работником нашего учреждения экстренной медицинской помощи мне был незаконным. Причем, согласно действующим нормативно-правовым в области здравоохранения актам, экстренную медицинскую помощь обязаны оказывать не только врачи, но также и фельдшера и медицинские сестры. Таким образом, вышеизложенные в отношении меня действия, совершенные главным врачом Бахиревой О.А., являются не только незаконными, но и входящими в противоречие с уголовным правом. Ибо имевший место у меня 18.01.2017г. сердечный приступ в виде мерцательной аритмии, подлежал оказанию экстренной медицинской помощи, так как это состояние во всех случаях причисляется к состояниям, представляющим угрозу для жизни.
ВРАЧЕБНАЯ СОЛИДАРНОСТЬ
В эти дни мне выражают сочувствие многие сотрудники больницы, возмущенные вышеописанными действиями главного врача Бахиревой О.А., и формами ее нецивилизованного поведения. Мне известно, что в больнице все это широко и с возмущением обсуждается кулуарно. Кулуарно потому, что все опасаются мести главного врача. Один из работников больницы даже заявил, что главный врач Бахирева О.А. представляет опасность для всех работников больницы. Опасность из-за почти силового запрета оказания работникам больницы экстренной медицинской помощи в случае ее надобности. А также ввиду ее мстительности и при отсутствии каких-либо моральных ограничений.
Я работал в этой больнице при многих главных врачах и их заместителях: при Бегунове В.А., Ефимовой О.М. Панине Ю.Н., Пташуке А.М., Кирьяке В. И. Но такого в нашей больнице ни я, ни другие работники не видели. Многие мечтают о возврате в больницу Ефимовой О.М., Пташука А.М.
АНТОН ЕФИМОВ
Нотариально заверенное заявление:
