Во время интервью девушка рассказала, с чего началось формирование ее оппозиционной политической позиции, что именно заставило ее отправиться в другую страну и как она относится к уголовному преследованию за картинки в соцсетях.
Виктория Лобова участвовала в протестных акциях во Владимире и общалась с местными сторонниками политика Алексея Навального. 14 июля 2017 года в Октябрьском районном суде проводилось заседание, где за картинку с изображением президента в костюме Гитлера девушку обвинили по ст. 20.3 КоАП РФ (Пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики) и назначили ей арест 3 суток.
Скриншот видеорепортажа
Позднее Лобову пытались привлечь уже не к административной, а к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 282 (Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства). Снова за картинку в соцсети…
Томикс: Расскажите, как сформировались ваши политические взгляды, когда вы начали ходить на митинги и что заставляет вас продолжать отстаивать свою позицию?
Виктория: Мои политические взгляды начали формироваться в момент расхождения каких-то сведений и фактов из новостей. Я просто начала анализировать информацию и поняла, что власть врет. Мои политические взгляды сформировались задолго до того, как Навальный начал выводить людей на улицу, и я была очень рада подобной движухе, но если честно, от этих протестных акций я ожидала большего.
Томикс: Против вас составляли уголовное дело. Как вы о нем узнали, из-за чего его завели, как вас задержали? Испытывали ли вы давление за выражение своей политической позиции со стороны властей или силовых структур?
Виктория: Да, составляли. Мне в январе позвонил следователь и попросил явиться на опрос. Я пришла, и он показал мне скриншот с моей страницы, это была картина художника Василия Ложкина “Великая прекрасная Россия” и 282 статья. Я считаю, что такое отчаянное преследование моей персоны, выражающееся уже в каком-то маниакальном отслеживании постов на моей странице, три разных дела одно за другим и постоянные визиты полиции ко мне домой – ничто иное, как давление властей на меня за мои политические убеждения.
Томикс: После этой истории вы и переехали в Америку?
Виктория: Да. После начавшегося уголовного преследования.
Томикс: Когда переезжали, были проблемы со следствием или они легко вас “отпустили”?
Виктория: Я очень переживала, что в аэропорту начнутся проблемы, но все обошлось.
Томикс: Возвращаться на родину больше не планируете?
Виктория: Если только нынешняя власть поменяется на адекватную.
Томикс: Насчет уголовных статей, связанных с картинками. Сейчас как раз очень много стали заводить дела на людей за картинки, мемы, “провокационные” записи. Как вы смотрите на это? Чувствуете ли себя защищенной от этого, находясь в другой стране?
Виктория: Да, чувствую себя абсолютно спокойно. Власть это делает, потому что мы позволяем это делать, и они совсем обезумели от вседозволенности. Есть одно средство, которое может избавить людей от срока по 282 статье – не признавать свою вину. То есть не признавать, что что-то выкладывали, можно даже в конец обнаглеть и не признавать, что та страница, на которой содержатся некие материалы, которые власти не нравятся – ваша. Даже если там на аватарке ваше лицо, а сам аккаунт привязан в номеру телефона с вашими паспортными данными, а на сам номер следователь вам позвонил, чтобы вызвать к себе. Всегда по таким делам следователи, эшники или ФСБ первым делом выясняют, вы ли это выкладывали. И если вы ответите, что это вы, то судимость вам обеспечена. Суд не будет разбираться, виновны вы или нет, суд будет думать, какое наказание вам дать.
Томикс: Расскажите, что приобрели вместе с переездом и что потеряли? Какие сложности испытали за эти 3 месяца? Если не секрет, в каком штате/городе обосновались?
Виктория: Я пока, в виду собственной безопасности, не могу сказать, где именно я нахожусь. Обрела самое главное – свободу. Я так уверенно и спокойно давно себя не чувствовала. Ничего не потеряла и надеюсь многое обрести. Трудностей особо никаких нет, особенно когда понимаешь, что уехала от тюрьмы в новую жизнь. Тут конечно еще ничего нет: ни жилья, ни работы, но почему-то это все проживается на азарте и совсем не расстраивает. Наверное, потому что страна другая и вообще все новое.
Томикс: Такой немного сентиментальный момент – как родные и близкие отнеслись к переезду, к ситуации с уголовным преследованием? Те, кто вас поддерживал (например, друзья, знакомые), остались вашими союзниками или, может быть, отвернулись?
Виктория: Никто не отвернулся. Сначала (до всей этой истории) мне просто все говорили: “На тебя заведут уголовное дело” – и просили перестать. (Перестать, что?) Потом, когда дело завели, все сказали: “Мы же говорили!”. То есть все, кто в теме, так или иначе были готовы, зная положение дел в стране. Кстати, власть делает огромную ошибку, сметая всех на своем пути, потому как мой ближайший круг, даже самые аполитичные люди теперь знают, что происходит с теми, кто хоть как-то открывает рот. Знают и делают выводы. А сколько подобных уголовных дел по стране? Вот уже марш матерей недавно был – только больше противников путинскому режиму.
Томикс: Сложно ли было переезжать в плане материальном, получить визу и преодолеть языковой барьер, если таковой возник? Есть ли советы для уставших от здешнего режима людей, которые мечтают также, как вы, уехать в новую жизнь, но не имеют таковой возможности?
Виктория: Я не мечтала уехать, я сбежала от уголовного преследования. Я уверена, что если бы осталась, то рано или поздно получила свои два-четыре года общего режима. Я не готовилась к этому и тоже думала, что не имею такой возможности. В материальном плане было не сложно, и вопрос с деньгами был решен – их не было. Быстро продали то, что можно продать, сняли деньги со всех счетов, ну и родственники, конечно, тоже подкинули. Получилось около шести тысяч долларов. С этим и поехали. Вот с языком у меня было еще хуже, чем с деньгами. Язык предстоит еще выучить, и на сегодняшний день меня волнует именно это.
ВИКТОРИЯ ЩЕРБАКОВА
P.S.: Сейчас картину Василия Ложкина “Великая прекрасная Россия” декриминализовали.
