13 мая в Меленковском Мировом суде продолжилось заседание по резонансному «делу о граблях». В этот раз должны были допросить семерых понятых по ходатайству защитника обвиняемой. Однако в суд пришли всего двое. Чтобы «не затягивать процесс», после допросов понятых рассмотрели ещё шесть ходатайств. Оставшиеся 50 отложили «на будущее» — заседание перенесли на 20 мая.
В этот раз меня ожидала радостная новость — похоже, украинские хакеры оставили в покое сайт Меленковского Мирового суда. Нынче дорогая сердцу и карману бумага не понадобилась, потому что письмо с аккредитацией смогли найти на судебной электронной почте.
На прошлом заседании Олег Алакпаров, защитник подсудимой Нины Волгиной, ходатайствовал о вызове в суд понятых, присутствовавших при изъятии оружия массового поражения граблей, осмотре места кровавого побоища преступления и при следственном эксперименте, которые почему-то проводились в кабинете дознавателя. Судья Дмитрий Зезин согласился вызвать семь человек.
В итоге на заседание 13-го мая приехали двое. Троим Почта России якобы неудачно попыталась вручить повестку. Одна понятая заканчивает московский университет и приехать не смогла из-за госэкзаменов и подготовки дипломной работы. Последний понятой сидит в тюрьме и приехать, разумеется, не может. Почему нельзя по видеосвязи допросить? — спросите вы. А судья вам ответит: потому что за две недели ни на одном из судебных компьютеров не смогли установить Скайп (или Зум).
«Сегодняшняя неявка не означает, что мы их в следующий раз не вызовем», –– тихо сказал Дмитрий Зезин.
Первой вызвали Оксану Жильцову. Она работает бухгалтером в отделении МВД по Меленковскому району. Стоит отметить, что заместителем начальника этого ОМВД является муж адвокатессы «потерпевшего» Светланы Фиохиной. «Я против, чтобы меня фотографировали и выкладывали в сеть», — резко воскликнула девушка, увидев, что я стою напротив неё с телефоном в руках. Оксана Жильцова после разъяснения её прав, обязанностей и предупреждения об ответственности за дачу заведомо ложных показаний начинала каждый свой ответ со слов: «Я уже точно не помню…».
Девушка участвовала в качестве понятой при просмотре видеозаписи «побоища», при изъятии граблей и осмотре места «преступления». В ходе допроса Жильцовой показали протокол осмотра «места преступления». Девушка не узнала подписи, и отчество там указано не её, хотя адрес прописки и проживания верный.
Олегу Алакпарову приходилось при опросе «вытягивать клещами» каждое слово из девушки.
«Какие следственные действия проводили [с вашим участием]? Вы так и не пояснили», –– спросил защитник обвиняемой.
«Осмотр видео», –– резко ответила Жильцова, кивая головой. «Осмотр видео –– раз», –– начал считать Алакпаров и с поднятыми бровями посмотрел на девушку.
«Выемка видеозаписи», –– сдержанно продолжила Жильцова. Правозащитник снова посчитал.
«Выемка граблей. <…> Больше я не помню точно, это давно было!» –– начала упираться девушка.
Зато она помнила, что у граблей отсутствовал один зубчик, а все следственные действия, в которых Жильцова участвовала, проходили в кабинете дознавателя на втором этаже отдела полиции.
Следующей вызвали Любовь Харитонову. Она работает инспектором по кадрам всё в том же меленковском ОМВД. Женщина тоже запретила себя фотографировать, поэтому вместо высокой блондинки вы увидите здание Меленковского Мирового суда.
Любовь Харитонова участвовала понятой при следственном эксперименте и при просмотре видеозаписи «преступления». Если у Оксаны Жильцовой универсальным ответом на все вопросы было «я не помню», то Любовь Харитонова отвечала: «Я не понимаю вопроса».
«Вот вы участвовали в следственных мероприятиях. <…> Вы у кого-нибудь отпрашивались?» –– спросил Алакпаров. «Я не понимаю постановку ваших вопросов», –– ответила Любовь Харитонова, в очередной раз глянув на судью. Спустя минут пять она всё-таки сказала, что не помнит, кто её отпускал на следственные мероприятия. Такая процедура продолжалась до конца допроса –– защитник обвиняемой задаёт вопрос, Харитонова говорит, что не поняла, вопрос переформулируется, женщина снова его не понимает, затем следует ещё одна формулировка вопроса, и, наконец, Харитонова на него сдержанно отвечает. Женщина рассказала, что все следственные мероприятия, в которых она участвовала, проходили в кабинете дознавателя на третьем этаже меленковского ОМВД. Показания понятых расходятся –– кабинет дознавателя в отделе полиции один…
Поскольку понятые «закончились», судья решил продолжить рассмотрение оставшихся 50 с лишним ходатайств защитника обвиняемой (к которым с каждым заседанием добавляются новые). Алакпаров ходатайствовал о вызове в суд московского судмедэксперта для дачи объяснений по заключению, которое оспорило все медицинские экспертизы, якобы доказывающие «ранения» потерпевшего Захарова (подробно об этом заключении мы писали в предыдущем материале). По мнению гособвинителя Ольги Тарасовой и адвокатессы Фиохиной, все экспертизы в деле не вызывают сомнений, а эксперт Тарасов уже дал исчерпывающие объяснения на заседании 25 марта. Тогда «эксперт» не смог назвать даже примерное время, за которое проводится экспертиза. Также Тарасов не смог ответить на вопрос, почему при обследовании головы «потерпевшего» хирург Леонидов указал на повреждения затылочной части головы, а он –– в теменной.
Судья решил, что заключение московского специалиста «является рецензией» на экспертизы, и отклонил ходатайство. Также, по мнению Дмитрия Зезина, заключение даёт оценку доказательствам, что не входит в обязанности данного специалиста. Дальше начался громкий спор Алакпарова с Зезиным о том, что сторона защиты может вызвать на заседание специалиста для дачи объяснений, а судья не имеет права в этом отказать. Это действительно так. Согласно части 2.1 статьи 58 УПК РФ, «Стороне защиты не может быть отказано в удовлетворении ходатайства о привлечении к участию в производстве по уголовному делу в порядке, установленном настоящим Кодексом, специалиста для разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, за исключением случаев, предусмотренных статьёй 71 настоящего Кодекса». Когда судья в очередной раз отказался вызывать эксперта на заседания (объясняя отказ тем, что по ходатайству Алакпарова уже вызывали эксперта для дачи объяснений –– Тарасова), правозащитник потребовал признать допустимым доказательством само заключение. На что опять получил отказ, потому что, по мнению Дмитрия Зезина, специалиста не предупредили об ответственности за дачу ложных показаний.
Во втором рассмотренном ходатайстве Алакпаров просил признать недопустимым доказательством характеристику «потерпевшего» Захарова, поскольку она не отражает реальное отношение жителей Лехтово к мужчине. Адвокатесса Фиохина ответила, что на эту характеристику в ходе процесса никто не ссылался, поэтому нет смысла удовлетворять ходатайство. Судья с ней согласился и отклонил ходатайство.
По этой же причине отклонили ходатайство о признании недопустимым доказательством справки от хирурга Леонидова, в которой указаны повреждения затылочной части головы Захарова. Справка составлена с нарушениями приказа Министерства здравоохранения –– в ней отсутствует печать медучреждения, да и сама справка оформлена не на бланке, а на простом листочке. В обоих случаях судья пообещал защитнику Волгиной не учитывать эти «доказательства» при вынесении вердикта.
Уже после заседания я спросила у Алакпарова, зачем он ходатайствует об исключении из дела доказательств, которые не оглашались на заседаниях. «Я боюсь, что они их всё-таки учтут», –– вздохнув, ответил правозащитник.
Олег Алакпаров в очередной раз ходатайствовал о признании недопустимым доказательством протокола изъятия видеозаписи. Как и на прошлом заседании ни гособвинитель, ни судья не увидели здесь нарушений статьи 164.1 УПК РФ, в которой сказано, что изъятие электронных материалов должно происходить в присутствии специалиста.
Также защитник обвиняемой требовал запросить справку от психиатра о психическом здоровье «потерпевшего» Захарова (причём как по месту жительства, из меленковской ЦРБ, так и по месту прописки, из Областной психиатрической больницы №1 во Владимире). В обвинительном акте у всех –– от обвиняемой Волгиной до свидетелей –– есть пометка «на учёте у психиатра не стоит». У всех, кроме Захарова. Также отсутствует информация об учёте у нарколога. Судья Дмитрий Зезин отказал в удовлетворении ходатайства, потому что на допросе Захаров сам сказал, что не состоит на учёте ни у психиатра, ни у нарколога.
Текст о прошлом заседании здесь. Подробный разбор уголовного дела здесь.
Контекст: 17 июня 2020 года 67-летняя Нина Волгина на лугу за домом дочери гребла сено. В это время с включенной камерой на телефоне на луг вышел 37-летний сын соседки Алексей Захаров и начал снимать Волгину. Женщина, доведённая до предела такими выходками, пошла на соседа с граблями. Захаров утверждает, что полутораметровая старушка ударила его по голове, руке и пояснице граблями –– сначала речь шла о железных, потом о пластиковых, потом снова о железных. Следствие остановилось на версии с пластиковым садовым инструментом. Волгина утверждает, что только замахнулась на почти двухметрового мужика, чтобы припугнуть. В итоге Нину Волгину судят по пункту «в» части 2 статьи 115 –– умышленное причинение легкого вреда здоровью с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
Елизавета Жеребцова
