РИА Новости решили разобраться в феномене отношений женщин с осуждёнными — так называемых союзов «ждуль» или «заочниц». Почему некоторые готовы годами ждать любимого из мест лишения свободы, несмотря на общественное неодобрение и очевидные сложности? Корреспондент агентства изучил вопрос на примере реальной истории из Владимирской области.
Фото: РИА Новости / Михаил Воскресенский
Анастасия Семёнова познакомилась с Владимиром в социальных сетях за пять месяцев до его ареста. К тому моменту женщина уже успела разочароваться в отношениях: первый брак оказался неудачным, второй — изжил себя. Но с Владимиром всё сложилось иначе.
На первой встрече между ними сразу возникла «некая химия», а отношения стали стремительно развиваться. Анастасия вспоминает один из самых трогательных моментов: на втором свидании она подарила Владимиру букет цветов — потому что на первое он его не принёс. В ответ на следующий день возлюбленный привёз горбушу холодного копчения и сделал предложение посреди продуктового магазина.
«Я выбирала творог, он достал из кармана гайку. Сказал: пока я стояла у холодильника, он вдруг понял, что хочет видеть меня всегда. А кольца с собой не было. Вот так и получилось. Люди смеются, а для меня эта гайка дороже всего», — делится Анастасия.
Пара планировала пожениться после того, как Владимир достроит дом. Мужчина производил впечатление всесторонне развитого человека: занимался установкой и ремонтом газового оборудования, организовывал спортивные мероприятия для детей, одно время преподавал в университете. Анастасия, работающая мастером на производстве, виделась с ним три раза в неделю по вечерам. У неё есть дочь, но знакомить её с новым ухажёром женщина не спешила.
Внезапное исчезновение и горькое открытие
Всё изменилось в один момент: Владимир внезапно пропал. Анастасия обзвонила больницы, морги, полицию — но безрезультатно: «Вы не родственница, информацию не разглашаем». Знакомые успокаивали: якобы мужчина иногда «уходит от мира сего», уставая от общения. Спустя два месяца поисков женщина получила письмо из СИЗО. Так она и узнала, что Владимира осудили по статье 228.1 (“Незаконное производство, сбыт или пересылка наркотических веществ”). Срок — 11 лет.
Фото: Дмитрий Феоктистов/ТАСС
В послании Владимир признавался:
«Как видишь, даже у хороших людей есть скелеты в шкафу. Ни в коем случае не хотел причинить тебе вред, поэтому ничего не рассказывал о себе… Жаль, конечно, что всё так получилось. Но рад, что останусь в твоих воспоминаниях яркой искоркой. <…> Ты ещё вроде не совсем старая развалина, и, надеюсь, еще успеешь наладить свою жизнь».
Он также отметил, что срок наказания очень большой, и шансы на встречу невелики.
Связь сквозь решётку
Сегодня Анастасия поддерживает контакт с возлюбленным через сервис «Зонателеком» — специальный оператор для учреждений ФСИН. Условия общения непростые. Письмо стоит 75 рублей, фото — от 400 рублей (плюс комиссия 15 рублей). На один звонок выделяют 15 минут раз в 1–2 месяца, минута разговора обходится в 3–5 рублей.
Владимир работает на погрузке в колонии, получает 17 тысяч рублей — по словам Анастасии, «на ларёк хватает, если не шиковать». При этом он не просит денег у возлюбленной.
Фото: Photogenica / AntonioGuillemF
Первый телефонный разговор состоялся лишь через десять месяцев. Услышав голос Владимира, Анастасия не смогла сдержать слёз и проплакала весь разговор. Но она твёрдо решила не бросать любимого:
«Не могу предать родного человека. Перестав ждать, я сделаю ему больнее, и он потеряет веру. Зачем тогда исправляться? Когда искренне любишь, время — это не так страшно, как кажется».
Сообщество «ждуль» и непонимание окружающих
У женщин, ждущих осуждённых, есть свои чаты и группы в соцсетях. Там они делятся опытом: рассказывают о краткосрочных свиданиях, передачах, поддерживают друг друга и обсуждают, как помочь возлюбленным адаптироваться «на воле».
Однако Анастасия не нашла общего языка с большинством «ждуль». Её критикуют за то, что она не помогает Владимиру деньгами и не носит передачи, а из‑за отказа расписаться в колонии в её адрес даже посыпались оскорбления. Женщина объясняет свою позицию так: она хочет, чтобы Владимир ассоциировался у неё только с хорошими воспоминаниями. При этом она готова быть ему опорой на протяжении всего срока.
Анастасия понимает: шансы на успешную адаптацию после освобождения крайне невелики — общество часто не готово принять бывших заключённых, а возраст *(Владимиру 40, Анастасия на 2 года старше) и длительность срока лишь усложняют ситуацию. Но она продолжает верить в лучшее. Даже мысль о том, что возлюбленного могут не выпустить по УДО, не убивает её надежду.
Но чем закончится эта история — счастливым воссоединением или психологической травмой — покажет только время.
Денис Стравицки
