Председатель Верховного суда Игорь Краснов дал 19 января развернутое интервью «Коммерсанту» под заголовком «У людей есть явный запрос на справедливость». В нем он однозначно дал понять, что судебная система нуждается в изменениях, кадровой ротации, улучшении качества работы и исключении коррупционных рисков.
Сегодняшняя интригующая версия правозащитницы Татьяны Гусевой из Киржача об апелляционном заседании во Владимирском областном суде, на мой взгляд, является неким актуальным продолжением темы, поднятой Игорем Красновым.
Игорь Краснов. Фото: РИА «Новости»
Складывается мнение, что прокуратура упорно пытается лишить водительских прав молодую женщину-управленца из-за поставленного несколько лет назад психиатрического диагноза. Первая инстанция отказала в иске, но апелляция, судя по всему, обещает настоящую битву. Это не просто процесс, а урок по борьбе с предвзятостью в суде. Впрочем, вот какую версию изложила сама правозащитница Татьяна Гусева:
«10 февраля апелляционный суд без согласования с участниками судебного расследования самостоятельно вызвал психиатра из Киржача. Этот врач ранее дал прокуратуре сомнительные сведения о людях на диспансерном учете, якобы для проверки здоровья истицы Татьяны Морозовой. Еще в коридоре, при свидетелях, он подошел к Морозовой и заметил, что она “выглядит неважно”. Это ее заметно смутило.
Документы дела четко подтверждают: Морозова не состоит на диспансерном учете (вопреки тому, что ранее сообщила прокуратуре больница, чем и был вызван сам иск). И слова врача не могут это опровергнуть. Похоже, суд целенаправленно искал признаки “тяжелой болезни” против нее.
Судьи сразу взялись за Морозову: почему она так часто обращалась к психиатру? (на будущее: это, как видите, воспринимается отнюдь не в пользу человека ). Затем перешли к врачу. Впечатление было такое, что искались зацепки для стационарной экспертизы. Докладчик Оксана Ивлиева задавала наводящие вопросы, сама предлагая ответы: мол, частые визиты и госпитализации якобы говорят о “тяжелом затяжном” диагнозе Морозовой.
Врач вел себя вызывающе: сумбурно зачитывал меддокументы, выдумывал интерпретации диагноза и уверял судей, что Морозова “на учете”. На мой вопрос: “На каком именно, диспансерном или консультативном?” он сначала признал: “Не диспансерном”. Но под подсказки судьи Оксаны Ивлиевой вдруг “вспомнил” некий третий вид учета, где якобы числится Морозова.
Татьяна Гусева. Из архива «Томикса»
Татьяна Морозова растерялась от цитирования ее историй болезни и обвинительного тона: суд явно гнул к экспертизе. Оказавшись в таком виде впервые, она замолчала. После моих замечаний о нарушениях, меня… выставили в коридор. Оставшись одна, Морозова выслушивала от судей и врача уговоры: “Экспертиза нужна, прежде всего вам, чтобы установить диагноз”. Она сидела, опустив голову, – судьи истолковали это как согласие.
Вернувшись, я увидела: на Татьяну Морозову давят. Заявила отвод, сочтя, что судьи нарушают закон и права доверительницы. Во Владимирском облсуде полно экс-прокуроров, включая докладчика Оксану Ивлиеву и зампреда Ярослава Морковкина (бывшего зампрокурора Киржача, теперь главу коллегии по административным спорам).
Смею предположить: суд не был объективен, и как будто помогает бывшим коллегам из прокуратуры. Мне не дали толком поговорить с Морозовой, мешали ей осознать риски экспертизы, прерывали меня; Морозова просила перерыв – отказали, велели “не слушать адвоката”.
Пока судьи совещались по отводу (отказали, разумеется), я уговорила Татьяну Морозову написать заявление: категорически против стационарной экспертизы, просит решать по имеющимся доказательствам. Она ушла – после такого прессинга плохо себя почувствовала.
Судьи собрались назначать экспертизу, но я вручила суду это заявление. Они отложили заседание и неожиданно велели вызвать психиатров из Областной Психбольницы №1. Хотя прокуратура не просила и апелляция не место для новых улик (ст. 279 КАС РФ). Я возражала: почему не допросили в первой инстанции? Нет нужды! Боюсь, на Татьяну Морозову и семью надавят, как в деле Сергея Александрова. В небольшом регионе это куда более просто сделать…».
Добавлю в качестве комментария: женщине, конечно, не позавидуешь. Суд – место не для слабонервных. Вызывает чувство неуверенности. Да и то, как с тобой тут могут разговаривать, не способствует хорошему душевному настрою и уверенности.
В этой ситуации особенно важно составлять со своим представителем одну команду и поддерживать его и следовать тому, что он рекомендует. Особенно когда все так остро. По сути это единственный твой союзник и партнер. Это не гарантирует победы, но обратное, почти наверняка гарантирует поражение.
