
Пока эта задача, как показала прошедшая пятилетка регионального правительства во главе с губернатором Александром Авдеевым, выглядит трудноразрешимой. Под реализуемые объекты во Владимирской области федералы выделяют миллиарды, в том числе и в виде бюджетных или казначейских кредитов. А частный капитал заходит в проекты неохотно. Подробности — в нашем обзорном материале.
И тут ключевой барьер, как считают эксперты — качество регионального управления в нашем «белом доме». Здесь, на их взгляд, можно выделить две основные «патологии». Первая – административное уклонение от решений, когда команда губернатора пытается всячески избежать ответственности за формирование инвестиционных проектов, предпочитая роль наблюдателей (см. публикацию «Размах грядущего Владимирского инвестиционного конгресса впечатлил не всех» на сайте «Томикс» от 16 ноября текущего года).
Вторая – некий управленческий оппортунизм: инфраструктура построена, бюджет потрачен, подрядчики получили деньги, а экономического эффекта нет. Проверять это после завершения строительства поздно: ущерб государственным интересам уже нанесён. Поэтому все настойчивее и звучат предложения от федерального экспертного сообщества о необходимости перехода от ручного регионального планирования к единой федеральной архитектуре инвестиционного управления.
Как оживить инвестиционную привлекательность региона-33?
Александру Авдееву, о чем «Томикс» пытался упорно достучаться на протяжении 2025-2026 годов, пора понять: региональная власть вправе выбирать экономически обоснованные решения, но не вправе уклоняться от поиска инвесторов, формирования «портфеля заказов» и обсуждения потенциальных заявок (см. публикацию «Инвестиционная привлекательность региона-33 остается слабым звеном «белого дома» на сайте «Томикс» от 26 октября текущего года).

Александр Авдеев. Фото: avo.ru
Это показали итоги X Национального рейтинга инвестиционной привлекательности 51 особых экономических зон (ОЭЗ) России за 2025 год, подготовленный Ассоциацией кластеров, технопарков и ОЭЗ при поддержке Минэкономразвития РФ. Среди его номинантов Владимирская область, как и следовало ожидать, не отмечена. И эта «традиция» стала для регионального правительства во главе с губернатором Александром Авдеевым вполне закономерной.
Напомню: даже пакет инвестиционных соглашений, заключенный в 2026 году на престижном ежегодном Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) оказался… меньше скромных договоренностей 2025 года (см. публикацию «Без эффективных проектов ГЧП экономика Владимирской области останется слабой» на сайте «Томикс» от 15 октября текущего года).
И это является объективным уровнем и степенью реальной инвестиционной привлекательности нашего региона при уроженце Калужской области Александре Авдееве.
Не случайно эксперты Агентства стратегических инициатив (АСИ) не нашли оснований включить его в состав благоприятных территорий для потенциальных инвесторов в своем ежегодном влиятельном национальном рейтинге (см. публикацию «Владимирской области не нашлось места в группе из 45 регионов по состоянию инвестклимата-2026» на сайте «Томикс» от 9 июня текущего года).
Ситуация во Владимирской области складывается таким образом, что у главы регионального правительства в случае прогнозируемой федеральными экспертами досрочной отставки, появляется по существу одна из последних возможностей доказать центру обоснованность своего видения прообраза экономической модели развития территории (см. публикацию «Ротация губернатора — инструмент Кремля для снятия зреющего недовольства в регионе» на сайте «Томикс» от 1 ноября текущего года).
Ведь кому, как не Александру Александровичу, надо не сидеть и ждать, чем обернутся все эти прогнозы, а до конца отстаивать интересы вверенной ему губернии и ее населения. Глядишь, и люди изменят к нему отношение, как к варягу и типичному назначенцу. Тем более, когда те же заявки регионов на казначейские инфраструктурные кредиты уже превысили бюджетный лимит в 2,5 раза. На один рубль господдержки приходится 12–13 рублей частных инвестиций.
Глава Минэкономразвития Максим Решетников попросил Владимира Путина продлить механизм и направлять возвращаемые регионами деньги снова на поддержку проектов ЖКХ и экономики.
Казначейские инфраструктурные кредиты – важнейший инструмент регионального развития. Они позволяют создавать инфраструктуру там, куда частный капитал самостоятельно не придёт, но без которой невозможен запуск новых производств. Поэтому высокий спрос на льготные средства закономерен.
Продление механизма, полагают эксперты, вероятно, получит поддержку Владимира Путина, однако поставленный им на совещании вопрос принципиален: сколько частных инвестиций реально приходится на рубль государственных средств? Пока оценки строятся преимущественно на обещаниях. Но как уже сегодня, не дожидаясь результатов к 2030–2040 годам, определить, какие регионы способны превратить инфраструктурную поддержку в реальные инвестиции и экономический результат, а какие ограничатся освоением бюджета или бездействием?
Быть или не быть «управленческому стандарту»?
Этот вопрос одинаково важен и для продления программы, и для повторного распределения возвращаемых средств. Ответ требует изменения самой архитектуры регионального инвестиционного управления. По данным из открытых источников (в частности, из материалов Минстроя за август 2025 года), Владимирской области был утверждён лимит инфраструктурных кредитов в сумме 1,12 миллиарда рублей.
Сейчас российские регионы (и в том числе Владимирская область) работают над бюджетами на ближайшую трехлетку. Не секрет, что многие сталкиваются с финансовыми трудностями. Эти проблемы не остаются без внимания комиссии Госсовета по направлению «Экономика и финансы», которую возглавляет губернатор Челябинской области Алексей Текслер. Он предложил увеличить объем финансовой поддержки российских регионов с трудностями при исполнении бюджетных обязательств минимум до 300 миллиардов рублей.

Алексей Текслер. Фото: minsoc.gov74.ru
«Есть соответствующие расчеты комиссии Госсовета, мы их показывали коллегам. Мы изучили кассовые планы до конца года и на следующий год всех наших регионов. Понимаем кассовые разрывы и прочие проблемы. У нас идет, я считаю, достаточно корректная дискуссия с Минфином», — отметил он.
По мнению Алексея Текслера, дополнительные средства нужны не только традиционно дотационным субъектам. С бюджетными трудностями столкнулись и территории с развитой промышленностью: отраслевой спад привел к сокращению их доходов.
Возникает вполне резонный вопрос: «А почему глава нашего «белого дома» не затрагивает эти системные проблемы в своих публичных выступлениях?» (см. публикацию «Прямая линия только обострила уязвимость губернатора Александра Авдеева перед угрозой отставки» на сайте «Томикс» от 6 ноября текущего года).
К тому же, в экспертном сообществе началась конструктивная дискуссия вокруг так называемого «публичного управленческого стандарта», который, по замыслу его идеологов, призван создать инвестиционный цикл со сроками, ответственными и критериями оценки конечных результатов. Не можешь привлечь капитал – докажи, что выполнил предусмотренные стандартом действия, и объясни отсутствие результата. Губернаторская команда отвечает за организацию процесса, а не за гарантированную прибыль бизнеса.
Информационная основа системы – публичная цифровая инвестиционная карта страны с двумя независимыми источниками предложений. Регионы обязаны размещать перспективные площадки, инфраструктурные потребности и собственные проекты. Одновременно любой инициатор – физическое лицо, ИП, компания или общественная организация – вправе напрямую представить проект по единому федеральному стандарту: с полноценным бизнес-планом, расчётами собственных вложений и требуемой инфраструктуры.
Первичный фильтр – необходимость серьёзной экономической проработки проекта, а не разрешение чиновников. Это особенно важно, на мой взгляд, для нашего регионального правительства, которое намеревается наращивать государственный долг. Сегодня он составляет 15,202 млрд рублей (плюс 1,515 млрд рублей бюджетных кредитов муниципалитетов).
Для сравнения: у относительно близких к нам по экономическому потенциалу соседей уровень бюджетных долговых обязательств следующий: Ивановская область — 8,454 млрд рублей; Рязанская область — 24,885 млрд рублей и Ярославская область — 36,576 млрд рублей.
Так что выбор у «белого дома» ограничен: либо развивать экономику за счет активного привлечения инвесторов, либо поддерживать её нынешний уровень бюджетными и инфраструктурными кредитами и увеличением госдолга.
Комментарий лидера регионального отделения «Справедливой России», депутата Законодательного Собрания Владимирской области Сергея Бирюкова:

Сергей Бирюков. Скриншот видео Rutube
— Проблема привлечения частного капитала во Владимирской области действительно существует, но сводить её исключительно к «неспособности» регионального правительства было бы упрощением. Инвестиционная работа — это не только презентации и подписанные на форумах соглашения: это долгий и рискованный процесс, особенно в условиях экономической неопределённости, когда у предпринимателей сокращается горизонт планирования.
Нельзя огульно охаивать правительство области и говорить, что оно вообще не умеет привлекать инвестиции. Успехи в этом направлении есть. И, думаю, в правительстве области хорошо понимают: инвестиции нужны не для красивых презентаций и не для участия во всевозможных рейтингах, а для реального развития территории. Поэтому порой и не стоит гнаться за громкими формальными показателями.
Стратегия социально-экономического развития Владимирской области до 2030 года прямо ставит задачу формирования благоприятных условий для долгосрочного развития региона и предусматривает механизм мониторинга и актуализации; в её составе есть и реестр ключевых инвестиционных проектов. Контролировать достижение реального экономического эффекта от инвестиционных проектов чрезвычайно сложно.
Формально инвестор может выполнить обязательства по соглашению: вложить заявленные средства, создать рабочие места, начать платить налоги. И на бумаге проект выглядит успешным. Но был ли это тот эффект, на который рассчитывало государство, предоставляя льготы, землю, инфраструктуру или бюджетную поддержку? Не всегда.
Вспомним, например, крупный логистический объект «Вайлдберриз» в Собинском районе. Инфраструктура создана, налоги поступают, проект формально реализован. Но основная часть работников там — самозанятые. Это не обязательно плохо: люди получают работу и доход. Однако для региона важен и другой вопрос: создаёт ли такой проект устойчивые, качественные рабочие места с достойной заработной платой, социальными гарантиями и налоговыми отчислениями? Экономический эффект есть, но он мог бы быть существенно больше — и именно это должно становиться предметом честного анализа, а не только поводом для отчётных презентаций.
Есть и примеры, где привлечение инвестора решает не абстрактную задачу роста, а конкретную социальную проблему. Речь о проблемных объектах долевого строительства. То, что застройщики, бросившие дома, не спешат возвращаться и достраивать их, — вряд ли вина правительства области; это наша общая беда, следствие кризисных ситуаций на рынке и ошибок прошлых лет.
Но найти нового инвестора, оформить права на объект и земельный участок, организовать процедуру выбора дольщиками — достройка или компенсация — это уже зона ответственности региональной власти. Правительство занимается поиском инвесторов, убежденность в желании губернатора честно решить вопрос с обманутыми дольщиками есть.
Это важный пример того, что инвестиции нужны не только для промышленных площадок или логистических центров. Иногда они нужны, чтобы люди наконец получили квартиры, на которые когда-то честно заработали и вложили свои деньги. И в таких случаях успех нельзя измерять только количеством квадратных метров: для семей, годами ждущих свои дома, это вопрос справедливости и базового доверия к государству.
Казначейские инфраструктурные кредиты — ещё один важный инструмент. Они позволяют строить то, без чего частный бизнес самостоятельно в регион не придёт: дороги, сети, очистные сооружения, коммунальную инфраструктуру. Владимирская область получила 1,12 млрд рублей на модернизацию коммунальных объектов в Муроме, Александрове и Коврове; средства распределены на 2025–2027 годы. Но инфраструктура сама по себе не гарантирует приток капитала. Инвестору нужны предсказуемость, понятные сроки согласований, кадры, энергия, логистика, рынки сбыта и уверенность, что правила игры не изменятся через год.
Возьмём аэропорт. Губернатор убеждён, что он даст региону значимый экономический эффект. Возможно, в долгосрочной перспективе это действительно так. Но для частного бизнеса аэропорт — проект с очень высокими рисками, длительным сроком окупаемости и сильной зависимостью от федеральных решений, пассажиропотока и качества наземной инфраструктуры. Поэтому здесь недостаточно одного желания региональной власти: нужна прозрачная модель финансирования, понятное распределение рисков и реальный спрос со стороны перевозчиков и пассажиров.
И ещё принципиальный момент: привлечение инвестиций — лишь один из инструментов экономического развития, а не его конечная цель. Экономика нужна не для красивых цифр в докладах, а для того, чтобы люди лучше жили: чтобы повышались доходы, появлялись нормальные рабочие места, развивались школы, больницы, дороги, жильё, культурная и спортивная среда.
Жаль, что экономический рост не всегда приводит к заметному улучшению качества жизни граждан. Если ВРП растёт, а зарплаты, доступность медицины, качество дорог и коммунальной инфраструктуры меняются медленно, у людей возникает закономерный вопрос: ради чего всё это делалось?
Региональная власть вправе выбирать экономически обоснованные решения. Но она не вправе уклоняться от поиска инвесторов, формирования портфеля проектов, обсуждения заявок и честного объяснения, почему тот или иной проект не состоялся. Задача правительства — не просто освоить федеральные деньги и отчитаться о построенных объектах. Задача — создать условия, при которых частный капитал видит во Владимирской области понятные правила, надёжную инфраструктуру и реальную возможность заработать.
Только тогда инвестиционная политика перестанет быть набором разрозненных историй успеха и станет частью системной стратегии развития региона. А экономический рост начнёт превращаться не в строки отчётов, а в повышение качества жизни жителей Владимирской области.
Комментарий координатора регионального отделения ЛДПР, депутата Законодательного Собрания Сергея Корнишова:

Сергей корнишов. Фото со страницы Сергея Корнишова в VK
— Частный капитал не идёт во Владимирскую область не только потому, что рубль «пляшет» или мир нестабилен. Такие условия — для всех. А вот готовность того или иного региона играть по честным, понятным и жёстким правилам у всех разная. И именно здесь у Владимирской области, увы, провал.
Инвестор не хочет быть «соучастником» освоения бюджета. Он хочет гарантий и предсказуемости. А что он видит? Регион наращивает госдолг (уже свыше 15 миллиардов рублей), при этом в публичных заявлениях власти системные проблемы почти не звучат. Для предпринимателя это сигнал: стратегии нет, есть только тактика «закрыть кассовый разрыв».
Особенно тревожно, когда под угрозой оказываются системообразующие предприятия. Ситуация с возможным банкротством завода «Магнетон» — не просто локальная беда. Это прямой удар по инвестиционной репутации: если крупный завод, выполняющий важные госзаказы, висит «на волоске», значит, система поддержки промышленности в регионе не работает. А раз не работает защита того, что уже есть, откуда взяться доверию к новым проектам?
ЛДПР настаивает: в нынешних условиях регион обязан быть не наблюдателем, а жёстким регулятором. Нужны не красивые отчёты, а прозрачные механизмы, где ответственность наступает не «когда-нибудь потом», а по факту.
Я бы предложил следующее:
Во-первых, следует определить чёткий публичный управленческий стандарт инвестиционного цикла. Сроки, ответственные, критерии результата — всё должно быть открыто. Если не удалось привлечь капитал, пусть команда губернатора докажет, что сделала всё по регламенту, и честно объяснит, где и почему система дала сбой. Никаких «мы старались».
Во-вторых, нужно разработать цифровую инвестиционную карту региона. Площадки, потребности, проекты — всё в одном окне. Любой инициатор, от ИП до корпорации, должен иметь возможность подать заявку по единому федеральному стандарту, без «коридорных» согласований.
В-третьих, принцип «бюджетные деньги — только при частных вложениях». Казначейские кредиты должны выдаваться при наличии подтверждённых обязательств бизнеса. На каждый рубль господдержки — минимум 10 рублей частных инвестиций, а не обещаний.
В-четвёртых, контроль эффективности расходов бюджетных средств. По каждому объекту — публичная отчётность: сколько потрачено, сколько привлечено, какой экономический эффект получен. Если эффекта нет — должны быть последствия для ответственных.
И, наконец, адресная защита системообразующих предприятий. Для таких заводов, как «Магнетон», нужны целевые меры: налоговые льготы, субсидирование ставок, приоритетное размещение госзаказа. Это не «помощь слабым», а защита технологической безопасности региона.
Частный капитал приходит туда, где есть предсказуемость и ответственность. Пока Владимирская область демонстрирует обратное, рассчитывать на серьёзные инвестиции не приходится. Пора перестать ждать, что проблема сама по себе «рассосётся» с очередным кредитом. Нужно выстраивать систему, в которой инвестор чувствует себя не просителем, а партнёром — и где за результат реально спрашивают.