Все мы знаем, что в скором времени после революции, столетие которой широко отмечается в этом году, был принят декрет об отделении церкви от государства и государства от церкви. Этот документ задал вектор движения, но как именно «отделять» одно от другого, было непонятно. Борьбу с религией начали вести весьма креативными способами. Одним из них стало превращение церковных праздников в «комсомольские» (см. «МК» от 12 апреля т.г.).
НЕ ЗАМЕНИТЬ, А ПОДМЕНИТЬ
Чтобы люди отвернулись от Бога, в новом государстве активно внедрялся новый праздничный календарь. Владимирские газеты послереволюционного времени «рекламируют» не только ставшие народными 1 мая и 7 ноября, но и такие специфические даты, как, например, годовщина «Кровавого воскресенья» (в честь которого названа улица 9 января в военном городке Владимира), День памяти московского вооруженного восстания, дни рождения выдающихся коммунистов.
Россияне хорошо воспринимали новые праздники, но и старые не забывали, с одинаковым удовольствием отмечая Николу Зимнего и, скажем, День памяти Карла Либкнехта. Чтобы исправить ситуацию, наверху решили: праздники нужно не заменить, а подменить. Объектом для опытов сначала было выбрано Рождество, которое постановили праздновать по-комсомольски. Из-за дыр в государственном бюджете роскошь антипраздника могли позволить себе только зажиточные регионы. Владимирская губерния вошла в их число, и наряду с Москвой и Петроградом наши земляки широко справили Комсомольское Рождество.
Партийные и беспартийные владимирцы прошлись по рабочим поселкам с карнавально-факельными шествиями. Где-то ограничились антирелигиозными лекциями и «вечерами», но есть сведения и об организации «суда над Богом» — сценок, высмеивающих православных святых.
КАРНАВАЛА НЕ БУДЕТ?
Запросив отчеты с мест и проанализировав первый опыт, в ЦК потребовали больше не устраивать карнавала и обратить внимание на теоретическую составляющую антипраздников. Но до наших земляков это распоряжение как будто бы не дошло — в апреле 1923 г. со всем православным размахом они отпраздновали Комсомольскую Пасху, вложив политическое содержание в обычную праздничную гулянку, а позже отметили Комсомольскую Троицу и Комсомольского Ивана Купалу. Так что всё равно получался балаган.
От Рождества Пасха по-комсомольски отличалась тем, что до и после ее празднования в большинстве городов и уездов — Гороховце и Вязниках, Муроме, Александрове, Суздале и Собинке — проходили антирелигиозные диспуты с непременным участием «прозревшего» священника и сбрасыванием рясы.
В одном из репортажей автор рисует такую картину: «70-летняя крестьянка кричит со сцены, несет проклятия попам: «Довольно! Не верим! Наш бог — наука!..» Зная наших владимирских старушек, такую патетическую сцену лично я могу представить с большим трудом.
После Пасхи по-комсомольски в качестве эксперимента начали внедрять «красную» гражданскую обрядность — «октябрины» или «звездины» вместо крестин, гражданские похороны и «красные» свадьбы. Говорят, эта идея принадлежала самому Троцкому, который, рассуждая о том, что, запретив церковные обряды, большевики забрали у людей радость праздника, писал: «Жизнь человека, обнаженная от музыки и пения, торжественных собраний, радостных или грустных, будет скучной, пресной. Она как квас без изюминки. Так нам ли, революционерам, коммунистам, которые хотят не ограбить жизнь человека, а обогатить ее, поднять ее, разукрасить, улучшить, нам ли выплескивать из кваса изюминку? Ни в коем случае!»
ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЕМ?
Продолжая тенденцию ухода от религии, через владимирские газеты партийцы обращались к населению с просьбой порвать с религиозными именами, отказаться от отчеств как от пережитка прошлого и называть детей любыми словами «из живой или мертвой природы». «В именах Октябрь, Совет, Революция найдет свой отблеск диктатура пролетариата. Красиво звучат имена Труд, Молот, Воля, Свобода. Имена могут быть по названиям животных: Лев, Орел, Сокол, Ласточка или из мира цветов: Василек, Ромашка, Ландыш», — пишет журналист. Конечно, наибольшую популярность среди владимирцев находили имена, связанные с революционными событиями. Из газет мы узнаем о рождении Октября, Октябрины, Идии (от слова «идея»). Появлялись на свет также малыши с именами Ким (сокр. от «коммунистический интернационал молодежи»), Рэм (сокр. от «революция, электрификация, механизация»), Энгелиса (в честь Фридриха Энгельса).
Интересно, что с приходом новых традиций имянаречения становился неактуальным такой важный для каждого русского человека праздника, как День Ангела, или именины. Ведь Ландыш, Молот или Орел не значатся в святцах.
АХ, ЭТА СВАДЬБА…
По всей губернии начинают «краснеть» свадьбы, и бракосочетание по-новому быстро становятся популярным. Ведь в отличие от будничной процедуры росписи в загсе, к которой приучали владимирцев с 1918 г., «красная свадьба» представляла собой действительно торжественную церемонию. Роль «попов» выполняли секретари партийных и комсомольских организаций. Ну а сценарий был примерно такой же, как и на «октябринах» — сначала шла агитпросветлекция, разоблачающая «поповский обман», а далее — приветствия и поздравления, подарки и духовой оркестр.
Случаи церковного брака или религиозного поведения одного из супругов яростно осуждались. При этом вторую половинку «оступившегося» гражданина заставляли ответить на вопрос: «Что дороже: жена или коммунистическая партия?» Вот что написано в одноименной заметке: «Муж-коммунист, а жена верит в бога, черта и «святые» иконы. Что делать мужу? Не должен ли он развестись с религиозной женой? Этот вопрос волнует коммунистов. (…) Еще хуже бывает, когда жена ставит ультиматумы: детей, мол, надо крестить, попу с молитвой на дом приезжать. А ежели, мол, ты — муж — не согласен, не жена я тебе после этого. Кто дороже: жена, дети или партия? Ясно, что тут для коммуниста нет иного выхода, как развод. Не должна жена помешать мужу быть коммунистом».
ПОХОРОНЫ В ТРЕНДЕ
В дополнение к «красным свадьбам» в нашу губернию приходят и «красные похороны». Причем на первых порах они были мало распространены и применялись лишь для активных коммунистов. Но после похорон Ленина, о которых владимирские газеты писали на протяжении месяца, «красные похороны» стали последним писком коммунистической моды. Вместо панихиды — антирелигиозный доклад, вместо «Со Святыми упокой» — марш Шопена и государственный гимн СССР. На могилах вместо крестов стали появляться обелиски со звездами. Вот как описывают одни из владимирских «красных похорон»: «Красный гроб выражал полное негодование к религии и попам. К 4 часам вечера собрались рабочие, комсомольцы и члены РКП. Под звуки похоронного марша двинулась процессия 600 человек. Похороны были полной антирелигиозной пропагандой. Даже старики, выступая на трибуне, заявляли: «Недалек час, когда мы будем жить без обманщиков попов».
Газета тут же сообщает, что во время антирелигиозных речей, отмечающих заслуги покойного, за забором кладбища стоял поп, негодуя, что улетела его «находка».
Ольга Калюжная
