Что касается экономической составляющей, она сомнительна. Так как есть альтернативные способы решения проблемы Пенсионного фонда. Скажем, повысить дефицит бюджета относительно планируемого. По факту он сейчас профицитный, но запланирован дефицит в 0,5%, и его вполне можно увеличить до 1%. Это серьезные дополнительные деньги. К тому же можно повысить цену отсечения в Фонд национального благосостояния. Сейчас она 40 долларов, можно сделать 45 долларов, что при нынешней цене на нефть в 77 долларов совершенно безопасно.
Я бы сказал: такое решение правительства говорит о том, что оно не готово искать другие варианты. И поэтому выбрало путь повышения пенсионного возраста. Дальше это решение можно облекать в любые пропагандистские словеса, добавляя другие аргументы: рост продолжительности жизни, необходимость замены гастарбайтеров, предоставление людям возможности продлить свою активность… Хотя, соглашусь, некая логика в этой словесной атрибутике тоже есть.
Но поскольку главная цель всех реформ в пенсионной сфере – снизить нагрузку на федеральный бюджет, все решения, которые будут эту нагрузку повышать, по общей логике должны отвергаться.
Для федерального бюджета надо найти дополнительные 8 трлн руб. на реализацию последнего майского указа Путина.
Те 2–2,5 трлн руб., которые ежегодно закладываются в бюджете на ПФР, – серьезная нагрузка. Осуществлять же какие-то кардинальные изменения приоритетов бюджетных расходов на оборону, правоохранительную деятельность, госуправление и т.д. правительство не готово.
Использовать альтернативные подходы – тоже. Я, к примеру, предлагал передать ПФР акции госкомпаний с тем, чтобы он был получателем дивидендов, а при продаже акций получал доходы от приватизации. Это бы полностью дыру ПФР не закрыло, но существенно снизило бы остроту вопроса.
Но повторяю: главные причины – фискальные. Дальше вопрос уже не столько в том, сильно ли будет повышен возраст выхода на пенсию, сколько в том, будет ли это сделано деликатно. Будет ли это скачкообразное повышение или для людей, которые сегодня находятся в предпенсионном возрасте, введут какие-то переходные режимы. Скажем, нужно будет отработать не 8 лет, а 4 года. Или, к примеру, используют немецкий опыт, когда при повышении пенсионного возраста гражданам сохраняется возможность выйти на пенсию по старому закону. Но в этом случае люди получают уже не полную пенсию, а с некой скидкой. В общем, хотелось бы, чтобы в рамках переходной модели власти проявили мозги и – желательно – сочувствие к людям.
Андрей Нечаев,
экс-министр экономики РФ
Menu
