25 апреля в Меленковском Мировом суде продолжилось заседание по резонансному «делу о граблях». Окончанием процесса даже и не пахнет. После трёх с половиной часов рассмотрения ходатайств снова решили продолжить заседание в другой день, потому что защитник потребовал вызвать новых свидетелей. Когда закончится это дело длиной почти в три года и толщиной в пять томов? Этот вопрос уже стал риторическим. Следующее заседание назначили на 13 мая.
В этот раз Меленки встретили не тёплым апрельским солнцем, а низкими тучами и моросью. Только я вошла в зал заседания, судья твёрдым шагом направился прямо ко мне. «Вы аккредитацию на электронную почту отправили? У вас же есть распечатанная? –– спросил меня Дмитрий Зезин после приветствия. –– Давайте сразу тогда». Подорожание бумаги ударило по всем.
Перед заседанием Олег Алакпаров успел показать мне заключение московского эксперта, исследовавшего результаты судебно-медицинского освидетельствования «травм» Алексея Захарова, которые ему якобы нанесла подсудимая пенсионерка Нина Волгина –– сотрясение мозга и ссадины на предплечье.
Эксперт обнаружил пять нарушений в работе судмедэкспертов:
–– при проведении освидетельствования не присутствовали нейрохирург, невропатолог и офтальмолог (также не исследовалась медкарта Захарова до событий 17 июня 2020 года)
–– при осмотре «полученные травмы» не фотографировали
–– не установлен механизм получения ссадин на предплечье (также указанные в освидетельствовании травмы «не отобразили индивидуальных особенностей поверхности травмирующего предмета»)
–– фельдшеры скорой помощи, вызванной Захаровым после «нападения», не зафиксировали ни телесные повреждения, ни рвоту, ни головокружение
–– выставленные Захарову 17 и 18 июня 2020 года диагнозы не подтверждены медицинскими фактами и основываются на словах самого Захарова
Кроме того, согласно заключению эксперта, все жалобы (головокружение, рвота, головная боль, повышение температуры до 37,5 градусов) Алексея Захарова могли быть вызваны его хроническими заболеваниями, а в процессе экспертиз даже сами грабли не исследовали. Московский эксперт считает, что экспертизы научно не обоснованы и недостоверны. Также стоит отметить, что 21 июня (спустя четыре дня после «нападения») Алексей Захаров получил справку от врача, в которой его признают здоровым.
Судья Дмитрий Зезин начал судебное заседание с того, что оставил в перечне письменных доказательств медкарту Алексея Захарова, приобщённую к делу на прошлом заседании по ходатайству адвокатессы Фиохиной. Однако суд и гособвинитель не увидели нарушений Уголовно-процессуального кодекса в получении медкарты. На вынесенный отказ об исключении этого «доказательства» правозащитник обвиняемой Олег Алакпаров с усмешкой кивнул головой.
Самое интересное, что те выписки из медкарты, которые говорят о якобы потраченных Захаровым деньгах на лекарства после «избиения», оспорили две экспертизы — от 28 декабря 2020 года и 25 февраля 2021. В них сказано, что лечение, которое «потерпевший» проходил после 22 июня 2020 года, никак не относится к якобы полученной травме. Экспертизы запросила сама адвокатесса Светлана Фиохина и с результатами согласилась.
Как обычно у участников процесса спросили, не против ли они аккредитовать журналиста Томикса. «Не возражаю. С учётом того мнения, которое ранее высказывалось, о том, что сторона обвинения не желает, чтобы их изображения использовались в публикациях данной газеты», –– ответила Светлана Фиохина, покачиваясь на каблуках.
Что нового было на суде?
Наконец-то начали рассматривать ходатайства Олега Алакпарова, большинство из которых были поданы ещё в прошлом году. В общей сложности, по прикидкам правозащитника, он подал около 70 ходатайств. В этот раз успели рассмотреть всего 14, учитывая то, с которого началось заседание. Алакпаров заявлял о нарушениях статьи 164.1 УПК (особенности изъятия электронных носителей информации и копирования с них информации при производстве следственных действий) при изъятии, копировании и просмотре видеозаписи, которую сделал Алексей Захаров в злополучное 17-е июня.
Во всех протоколах указывается, что изъятие видео проходило без участия специалиста, что идёт вразрез с требованием указанной статьи. Также в ходатайстве правозащитника указывается и на незаконное копирование, проведённое без участия специалиста. «Сейчас каждый школьник может видео скопировать на флешку!», –– заявил Дмитрий Зезин. К нему присоединились гособвинитель Ольга Тарасова и адвокатесса Фиохина. Таким образом шесть ходатайств об исключении из дела протоколов изъятия не удовлетворили.
С каждым следующим неудовлетворённым ходатайством Олег Алакпаров «закипал» всё сильнее. «На основании какой статьи УПК вы говорите, что специалист не требуется? Покажите мне, и я сразу признаю, что я неправ, и заткнусь!», –– потребовал правозащитник, а Ольга Тарасова активно начала перелистывать Уголовно-процессуальный кодекс. На 11 ходатайстве (оно же шестое, в котором указывалось на нарушение статьи 164.1 УПК) терпение Алакпарова лопнуло и он потребовал, чтобы гособвинитель Ольга Тарасова зачитала суду эту статью. Женщина упорно молчала в ответ, уткнувшись глазами в закрытый УПК на своём столе. «Вы не хотите? Если не хотите –– так и скажите сразу!», –– в который раз правозащитник обратился к гособвинителю.
В итоге статью 164.1 зачитывал сам Алакпаров, одолжив кодекс у Ольги Тарасовой. Судья всё равно посчитал, что «специальные знания для копирования видеозаписи не требуются». «Вы закон переделываете!», –– громко возмутился правозащитник под смех адвокатессы Светланы Фиохиной. «Не перебивайте суд, когда оглашается постановление. Имейте хотя бы какую-то элементарную… (последнее слово удачно перекричал Дмитрий Зезин)», –– перебила и Алакпарова, и судью Светлана Фиохина.
Кроме того, защитник подсудимой требовал исключить из перечня доказательств саму видеозапись, сделанную Алексеем Захаровым 17-го июня 2020 года, потому что он не получил разрешение Нины Волгиной на съёмку и не ходатайствовал о приобщении записи к уголовному делу. «Получается, Светлану Фиохину нельзя фотографировать, а Волгину можно?», –– возмущался Алакпаров. Оказалось, суд принял за ходатайство высказанное Захаровым «желание» передать следствию видео с «жестоким нападением». А когда Елена Суворова хотела приобщить к делу аудиозапись телефонного разговора с участковым Князьковым, ей пришлось подавать письменное ходатайство –– одного желания было мало.
Остальные ходатайства касались исключения из дела показаний Алексея Захарова, его матери и участкового Князькова из-за разночтений. Суд не удовлетворил ни одно из них, потому что нарушений УПК при взятии и оформлении показаний не было. Во время перерыва я спросила у Олега Алакпарова, зачем же он подавал эти ходатайства, если сразу было понятно, что их отклонят. «А как мне ещё обратить внимание на то, что они врут? <…> Разночтения в показаниях ни дознаватель, ни суд не рассматривал!», –– ответил правозащитник и беспомощно хлопнул руками по бокам.
Спустя два часа от начала заседания удовлетворили единственное ходатайство. Суд исключил из перечня доказательств протокол осмотра «места преступления». Алакпаров в своём требовании указал, что «орудие жестокой расправы» (грабли) изымались в присутствии Елены Суворовой (хотя в протоколе указана Нина Волгина), а подсудимая не присутствовала ни при осмотре «места преступления», ни при изъятии граблей.
Гособвинитель Ольга Тарасова почему-то сослалась на отсутствие замечаний от участкового и попросила отклонить ходатайство. Адвокатесса Фиохина же сказала, что нарушений УПК при осмотре и изъятии не было, но в протоколе допущены «неоговоренные исправления», поэтому ходатайство можно удовлетворить. Судья удалился в свой кабинет на «подумать». «Вот он сейчас вернётся и сделает, как сказала Фиохина», –– с хитрой улыбкой сказал мне Алакпаров. Через десять минут Дмитрий Зезин вынес решение –– удовлетворить. И из-за того, о чём говорил правозащитник в ходатайстве, и на основании неоговоренного исправления.
В последнем ходатайстве Олег Алакпаров просил признать протокол изъятия граблей недействительным. После прочтения ходатайства Дмитрий Зезин вдруг понял, что в документе перепутали страницы дела. Он, гособвинитель и Светлана Фиохина начали судорожно перелистывать пятитомное дело, чтобы найти нужный протокол. Спустя десять минут нашли.
Понятые, указанные в документе, как утверждает правозащитник, по их же словам при изъятии не присутствовали (а один из них в этот момент вообще находился в изоляторе отдела полиции). Никто из участников заседания, кроме Алакпарова, не увидел здесь нарушения УПК. Тогда защитник обвиняемой подал ещё одно ходатайство –– о вызове в качестве свидетелей всех понятых. Судья решил вызвать семерых человек из девяти. 13 мая, в пятницу, заслушают их показания.
Текст о прошлом заседании здесь. Подробный разбор уголовного дела здесь.
Контекст: 17 июня 2020 года 67-летняя Нина Волгина на лугу за домом дочери гребла сено. В это время с включенной камерой на телефоне на луг вышел 37-летний сын соседки Алексей Захаров и начал снимать Волгину. Женщина, доведённая до предела такими выходками, пошла на соседа с граблями. Захаров утверждает, что полутораметровая старушка ударила его по голове, руке и пояснице граблями –– сначала речь шла о железных, потом о пластиковых, потом снова о железных. Следствие остановилось на версии с пластиковым садовым инструментом. Волгина утверждает, что только замахнулась на почти двухметрового мужика, чтобы припугнуть. В итоге Нину Волгину судят по пункту В части 2 статьи 115 –– умышленное причинение легкого вреда здоровью с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
Елизавета Жеребцова
