Ещё одно воспоминание о Сергее Казакове. От многолетнего редактора областной газеты «Призыв» Николая Лившица.
«Уместно ли? Особых воспоминаний нет: мы не дружили, не работали вместе (за исключением одного небольшого эпизода), встречались редко. Брал у него пару интервью: в 90-х, когда Сергей Валентинович шёл на очередные выборы, и в конце двухтысячных, по своему желанию, говорили о журналистике. “Без записи” тоже беседовали, но это всё фрагментарно – поговорили, разошлись. Правда, знали друг друга лет тридцать, но время – это фон.
Впрочем, нет. Время в формировании образа Казакова важно. Оно менялось, а основные принципы этого человека, корневые – оставались, что, наверное, многих и раздражало, и удивляло, и, в конце концов, заставляло уважать.
В нашей болотистой местности принято лавировать, прыгая влево и вправо, ища “кочки опоры”.
“В политике нет друзей, есть интересы”, – пояснял такое поведение один наш мудрый руководитель».
«А Казаков не прыгал, хотя и у него, разумеется, были интересы. Просто они подчинялись ценностям, вынесенным из романтической эпохи конца 80-х – начала 90-х. Тогда очень многие хотели выбирать честную власть, работать на себя, а не на “дядю”, решать своим умом, а не как скажут, говорить то, что думаешь, а не как велено…
Эти устремления, даже формально закреплённые законами, постепенно умалялись, обрастали допущениями, высмеивались и сводились на нет, менялась страна, а Сергей Казаков оставался своего рода романтиком, как-то умудрявшимся сохранять идеалы, не предавать былых соратников и в то же время держаться в политической орбите.
Впрочем, что значит – умудрялся? Шёл на выборы, его поддерживали люди – мы с вами, жители области. Значит, было совпадение желаний. Значит, многие ещё не утратили способность самостоятельно мыслить и совершать поступки. А это важно. В том числе – для понимания значимости личности Сергея Казакова: он был той фигурой, заменить которую и в местной политике, и во владимирской журналистике (где он издавал последнюю свободную газету) просто некем.
О покинувших этот мир людях, живших долго и много сделавших, говорят: ушла эпоха. Сергей Валентинович, к сожалению, умер рано, во всяком случае раньше, чем было бы отмеряно в другой ситуации. Но он – действительно эпоха. Воплощение времени, когда все мы хотели быть лучше. Но так и не смогли».
