Главное на войне – попадать в цель и уметь защищаться. Минометчик Валерий Преображенский из Владимира уверен в этом на все 100%. Его позывной «Киборг». Он побывал в зоне боевых действий дважды. Ушел на СВО добровольцем в 2022 году. Через полгода контракт закончился, и защитник Родины подписал новый.
Фото из личного архива Валерия Преображенского
Герой однозначно родился в рубашке. Он вернулся домой без единого ранения.
Фото Евгения Павлова
Теперь на мужественной груди ветерана блестят заслуженные медали. «За боевые заслуги» от правительства ЛНР, «За укрепление боевого содружества» от минобороны, памятная медаль от боевого братства «За храбрость» и, конечно, государственная – «За отвагу».
Фото из личного архива Валерия Преображенского
На гражданке ветеран СВО работает в учебно-методическом центре «Авангард» и занимается патриотическим воспитанием молодежи. Сейчас он один из лучших воинов-наставников России. Валерий победил во всероссийском конкурсе «Быть, а не казаться – 2025» в номинации «Свой наставник». Ветеран СВО защитил патриотический проект по работе с подрастающим поколением.
Фото из личного архива Валерия Преображенского
В конкурсе участвовали 72 000 человек. В финал вошли только 400. Конкурсанты преодолевали строгие этапы отбора, и демонстрировали собственные методы наставничества, подтверждая своё превосходство.
Фото из личного архива Валерия Преображенского
Мы предлагаем познакомиться с нашим героем получше. Валерию Преображенскому 49 лет. У него есть две взрослых дочери, любимая женщина и надежные друзья. Защитник Отечества увлекается тяжелой атлетикой и читает художественную литературу. К слову, до появления на фронте боец с позывным «Киборг» даже не служил в армии. Об этом он рассказал «Томиксу» в эксклюзивном интервью.
Фото Евгения Павлова
– Валерий, почему приняли непростое решение – поехать на СВО? Вы понимали, что могли погибнуть, но все же шли на риск.
«Да, конечно, я все тщательно обдумал, и пошел добровольцем, а не военнослужащим. Мой контракт не пролонгировался. Это большая разница! Деньги меня не прельщали. Сначала я даже не знал о точных суммах, которые мне полагались. Только на момент подписания добровольческого контракта стало ясно, что зарплата будет, как у мобилизованных.
Конечно, принять решение идти на войну было непросто. Но я давно наблюдал за ситуацией на Украине, и не мог оставаться равнодушным. Чувствовал необходимость в своем участии. А еще я не служил в армии, и немного комплексовал из-за этого. Когда достиг призывного возраста, мои родители уже были пенсионерами, поэтому в армию меня не забрали. И в глубине души всегда хотелось почувствовать, что же такое военная служба». (Улыбается)
– Как отреагировали родные и близкие, когда Вы приняли решение пойти на войну?
«Конечно, они ругались. Особенно моя любимая женщина. Она и ждала моего возвращения. Я все рассказал близким только после того, как подписал контракт добровольца, иначе бы меня не пустили.
– Как заявили обществу о своем желании защищать Родину?
«Через портал госуслуг. Потом меня вызвали в военкомат. Когда собрали группу, нас отправили на СВО. К слову, все ребята были моего возраста. Мы приехали на полигон под Ростовом. Там неделю шло обучение. Стреляли из тяжелых пулеметов, из минометов. Автоматом пользоваться уже умел. У меня была хорошая начальная военная подготовка еще со школьной скамьи».
Фото из личного архива Валерия Преображенского
– Разве достаточно одной недели, чтобы научиться владеть всем необходимым боевым оружием?
«Неподготовленных не было. Мы уже все умели. А после тренировок на полигоне нас посадили в автобус и повезли в неизвестном направлении».
Фото из личного архива Валерия Преображенского
– Почему все держалось в секрете?
«Наверное, в целях нашей же безопасности, и чтобы никто не рассказал близким. Понимаете, враг мог вычислить место дислокации добровольческого батальона. Американские ракеты «HIMARS» уже летали».
– Куда же приехал военный автобус?
«Нас привезли в одну из деревень Харьковской области и разместили в сельском клубе. На улицу бойцам выходить было нельзя. Через два дня командир батальона распределил солдат по специальностям. Меня назначили минометчиком. В штурмовики или разведчики не подходил из-за плохого зрения. Уже позже нас отвезли в расположение».
Фото из личного архива Валерия Преображенского
– В каких условиях Вы жили? Регулярно ли приезжала полевая кухня?
«Мы находились то на пункте временной дислокации, где могли заниматься хозяйством, то занимали боевую позицию. Периодически меняли друг друга. Конечно, когда ночевали в блиндаже, было холодно. Я даже болел воспалением легких. А кормили нормально. Набрал пару килограммов». (Смеется)
– Валерий, какие задачи выполняли на передовой?
«Минометчики стоят далеко от первой линии. Расстояние – 3 километра. Лицом к лицу никогда с врагом не встречался, потому что не участвовал в штурме. Сначала выполнял работу заряжающего. Я готовил мины к стрельбе и опускал в ствол миномета. Палить приходилось по транспорту, блиндажам, огневым точкам и скоплениям врага.
Со временем стал вычислителем. Мне передавали координаты, по которым наши открывали огонь. Когда продлил контракт, и поехал во вторую командировку, меня уже назначили командиром минометного расчета. Помимо основной работы, было много ручного труда. Приходилось часто копать, постоянно маскироваться. Это требовало времени и сил».
Фото из личного архива Валерия Преображенского
– Когда стреляли по врагу, было чувство вины или сожаления?
«Важно понимать, что противник жалеть тебя не будет. На войне сопли – непозволительная роскошь. Чувство вины возможно только в одном случае – если плохо выполнил свою работу и подвел товарищей. Нашей задачей было попасть в цель, и уберечь себя от огня со стороны Украины. Мы стреляли по врагу, а он по нам. Все было честно».
– Как в зоне СВО можно было поддерживать связь с родными?
«В штабе был служебный телефон с интернетом, которым разрешалось пользоваться. Конечно, мы звонили и писали в мессенджерах своим близким. Это всегда было большой радостью. О том, что происходило на передовой, никто не рассказывал».
Фото из личного архива Валерия Преображенского
– Как складывались отношения с сослуживцами?
«Существует боевое братство. Все друг друга поддерживали. Мы все очень дружим до сих пор. Кто-то продлил контракт, есть ребята, которые вернулись домой со мной. Боевой товарищ с позывным «Рюрик» подарил мне на добрую память нарды. Фишки сделаны из предохранительных колпачков от взрывателей мин, а фанера из ящиков для боекомплектов. Я храню это на работе вместе с военной формой. Теперь это экспонаты». (Улыбается)
Фото Евгения Павлова
Фото Евгения Павлова
Фото Евгения Павлова
– Переживали, когда погибали товарищи?
«Всегда анализировал ситуацию в своей голове. Думал, а мог ли я изменить ход событий? Можно ли было избежать гибели товарища? Была ли моя ошибка? Не скрою, терять друзей было тяжело, ведь мы все надеялись на лучшее. В окопах все верующие. Не было ни одного атеиста. Я сам крещеный и православный человек, хоть и не воцерковленный».
– Приходилось помогать раненым?
«Оказывать первую помощь нас научили. Однажды враги ранили заряжающего. Рядом с ним упала граната и повредила ему ногу. Я перевязал. Ранения встречались у наводчиков. Таких случаев полно».
– Ваша жизнь изменилась после СВО? Чем стали заниматься, когда вернулись?
«Сначала съездил к родственникам в гости, к сослуживцам, которые были на дембеле. Успел сняться в массовке фильма «Андрей Боголюбский». Позже прошел дополнительное обучение и получил квалификацию «Педагог дополнительного образования детей и взрослых».
Теперь воспитываю подрастающее поколение, передаю свой опыт, и провожу уроки мужества. Мне нравится это дело, и я буду продолжать развиваться в этом направлении. В свободное время занимаюсь в тренажерном зале и читаю художественную литературу». (Улыбается)
Евгений Павлов
