Уважаемый Владимир Александрович!
Прошу считать настоящее письмо официальным заявлением о нарушении прав журналиста, выполняющего свои служебные обязанности.
Это случилось на прошлой неделе. В среду вечером 27 января т.г. мне в корпункт позвонил представитель трудового коллектива местной текстильной фабрики и пригласил на митинг: «Мы будем протестовать против невыплаты заработной платы. Приходите обязательно!»
Пришел, представился – не пускают. Вахтерша сочувственно вздохнула: «Нам приказано пропускать журналистов только с разрешения начальства».
Иду в контору, вернее конторку. Огромное в прошлом предприятие на 7 тыс. рабочих мест «усохло» сегодня до маленького производства, где выпускается марля… для памперсов и бинтов. В общей сложности, работают не более 100 человек, да и тем не выдают зарплату, как положено по трудовому законодательству. Например, в прошлом месяце никто не получил даже аванса. Как жить? Об этом и хотели поговорить на митинге бедствующие ткачихи, слесари, упаковщики. А я хотел их послушать.
Увы, главный инженер предприятия Сергей Лавров, дотошно проверив мои документы, пожал плечами: «Звоните нашему вышестоящему начальству». Однако ни одного номера телефона не дал. Я попросил связаться с непосредственным руководителем собинского филиала Городищенской отделочной фабрики Татьяной Федотовой. Она, увы, не смогла самостоятельно решить пустячный вопрос. «Видимо, вам есть что скрывать от прессы?» – высказал я вслух свои подозрения Сергею Лаврову и другим конторским работникам. Те, в свою очередь, стали настойчиво допытываться, кто пригласил меня на митинг? Пришлось процитировать ст. 41 Закона РФ «О СМИ». Там четко сказано: «Редакция не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени…».
Куда там! Фамилия звонившего мне представителя трудового коллектива была вычислена с удивительной быстротой и точностью. Он, правда, особо и не таился, вышел на улицу и смело продемонстрировал один из подготовленных плакатов «Требуем соблюдения трудового законодательства Российской Федерации!»
«Хозяин наш – в Испании»
Выяснилось, что распоряжение на пропуск журналиста вправе дать лишь Петр Васильевич Щербаков, приватизировавший в прошлом веке знаменитую фабрику «Комавангард». Однако он сегодня имеет двойное гражданство и, по словам моего информатора, «нечасто приезжает в Россию из Испании». Представитель трудового коллектива не скрывает горькой усмешки: «Потому мы и величаем меж собой нашего хозяина «Дон Педро». Давно ожидаем его. Нет мочи терпеть произвол администрации фабрики. Права рабочих нарушаются сплошь и рядом. Мерзнем в холодном цеху, пищу носим из дома, спецодежды не дождешься, о зарплате – молчи! Надоело скотское отношение к людям. Особенно тяжело стало с наступлением экономического кризиса… Не всем хватает скудной зарплаты даже на хлеб…»
Однако протестовать публично осмеливается не каждый текстильщик, предпочитая шептаться по углам. Как убеждала меня одна из конторских служащих, «никто у нас сегодня не митингует, все разошлись по местам, работают. Зачем вам идти в цех? Только мешать будете!»
И всё-таки я усомнился в оптимистических заверениях и еще раз корректно попросил пропустить меня на предприятие, поскольку в ст. 47 Закона РФ «О СМИ» прямо констатируется: «Журналист имеет право искать, запрашивать, получать информацию…, присутствовать на митингах и демонстрациях…, проверять достоверность сообщаемых ему сведений…».
К сожалению, вход на мелкое производство наглухо закрыт для прессы. Вот если намеришься похвалить начальство, то, пожалуйста, будут рады. Помнится, во время избирательных кампаний глав города и района та же Татьяна Федотова с радостью пропускала местных газетчиков на производство. Смотрите, пишите, хвалите! Лишь бы польза была для победы кандидатов-единороссов. В этот раз Татьяна Александровна, едва услышав по телефону от главного инженера название нашей газеты, «струсила» даже накоротке поговорить с корреспондентом «ВГ-«Томикс». Может быть, побоялась переноса инфекции гриппа по проводу?
Я проявил профессиональную настойчивость. Задание редакции – встретиться с рабочими – должно быть выполнено! Как поется в известной песне «жив ты или помер, главное, чтоб в номер репортаж сумел ты передать…». Звоню в дежурную часть Собинского ОМВД, докладываю ситуацию, прошу выслать наряд полиции. Все разговоры записываются на диктофон.
Беспомощный «человек с ружьем»
Минут через 20 к проходной фабрики подъехала машина с вооруженным полицейским. Молодой, здоровый представитель власти внимательно осмотрел меня, выслушал и, найдя мои просьбы вполне адекватными, решительно направился к проходной. Я за ним. Строгая вахтерша даже слушать полицейского не стала: «Разрешит начальство – пропущу обоих». Сергей Лавров снова не разрешил пройти и пообщаться с текстильщиками: «Звоните в Городищи!» Я мягко улыбнулся: «А может, сразу в Москву, президенту Путину?» Главный инженер не обратил внимания на мою реплику. На полицейского он вообще посмотрел как на фонарный столб. Сержант Сергей Негазин, поправляя автомат на плече, конфузливо переминался с ноги на ногу: «Я не знаю, чем можно помочь редакции…».
Единственное, что сделал прибывший полицейский, взял с меня официальную объяснительную. Что да как случилось в проходной собинского филиала Городищенской отделочной фабрики? Попросил расписаться под документом. Я не стал любопытствовать, почему страж порядка взял объяснения не с нарушителей Закона «О СМИ», а с журналиста? Надеюсь, в этот парадокс внесет ясность прокурор. Наша редакция ждет от вас, Владимир Александрович, официальный ответ. Наверняка, большинству журналистов региона-33 будет очень интересно и полезно узнать о принятых мерах прокурорского реагирования. Хватит за глухим забором прятаться от ответственности за издевательства над простыми рабочими.
Александр Сабов,
собкор «ВГ-«Томикс» по Собинскому р-ну,
фото автора
P.S. Провожая меня из проходной, конторщики всё-таки пообещали: «Завтра же выдадим людям зарплату». Увы, обманули! А вот «возмутителя спокойствия» пропесочили в тот же день. Но увольнять специалиста с высшим техническим образованием не решились. Где найдешь замену на нищенскую зарплату?
