– Оказывается, темой пересадки вы начали интересоваться еще до знакомства с итальянским хирургом. Когда это началось?
Валерий Спиридонов: – Идея трансплантации тела была мне известна еще лет с десяти. Благодаря родителям я был очень любознательным парнем с широким кругозором. Всегда любил смотреть документальные научно-популярные фильмы, учился получать знания из любых доступных источников информации. Так узнал о работах Владимира Демихова и Роберта Уайта. Мне казалось интересным и перспективным то, что они делали. Демихов вообще провел множество типов трансплантаций впервые в мире (собаки с двумя головами были лишь частью его работ). Соответственно, я считал, что когда эти технологии будут доведены до поточного уровня, как сегодня, например, происходит с трансплантациями сердца, то такой способ решения проблем со здоровьем будет пригоден и для меня.
Также я знал и о проблемах, с которыми сталкивались эти двое великих ученых. Среди них были как неприятие со стороны общественности, так и технические сложности – вроде невозможности на тот момент соединения спинного мозга и передачи импульсов нервной системы к телу донора. И появление Канаверо с его заявлением о том, что он нашел ответ на ключевую техническую проблему, для меня было предсказуемым.
– При каких обстоятельствах вы узнали об исследованиях итальянца?
Валерий Спиридонов: – Канаверо склонен к эпатажным заявлениям в прессе, хотя, учитывая направление его исследований и опыт забвения предыдущих ученых, наверное, это правильная тактика, чтобы избежать их судьбы. Поэтому, как только я увидел одно из его интервью в 2013 г. о потенциальной возможности осуществления такой операции, стал искать и довольно быстро нашел его контакт в Сети.
Для меня было очевидным, что без общественной поддержки ему не удастся продолжать свою работу. Необходимо объяснять важность этих исследований для всего мира. Сегодняшняя наука неимоверно сложна и не делается в одиночку. Каждое открытие несет в себе продвижение в смежных областях. И мы, надеюсь, вернули внимание к исследованиям спинного мозга, разработкам лекарственных препаратов, материалов, инструментов и средств реабилитации.
Наше общения с Канаверо проходило легко и открыто – каждый понимал, о чем говорит другой, поэтому длинных разговоров не было. Мы довольно часто обсуждали предстоящую работу в скайпе. Лично встретились уже в июне 2015 г. в США на презентации его работ перед обществом нейрохирургов AANOS. Там мы провели около трех часов на сцене, потом было два часа личного общения. Но не могу сказать, что эмоционально что-то изменилось после встречи. В этих контактах важны не личные взаимоотношения, а технология, над которой мы работаем.
– Когда вы предложили хирургу свою кандидатуру для операции, какой была его реакция? Не отговаривал ли он от этого решения? Не знаете, поступали ли ему подобные предложения от других пациентов?
Валерий Спиридонов: – Реакция была заинтересованной. Хотя на этот момент ему не нужен был претендент – предстояло еще много работы. Однако он был явно рад, что появился человек, который осознает и разделяет важность проводимых исследований. Отговаривать? Зачем? Представьте себе, что изобретатель пенициллина отговаривает нуждающихся от его применения. Конечно, нет. Правда, сегодня таких предложений уже сотни. Некоторые идут и на мой адрес – с просьбой «взять в команду вторым номером». Но мы не занимаемся составлением списков. Работа с человеком – это последний этап проводящихся сейчас исследований. Когда все будут убеждены, что технология надежна и безопасна, – ее просто включат в список регулярных трансплантологических операций, на тех же законно-этических правах, что и любая пересадка органов.
– Есть ли у вас уверенность в успехе хотя бы на 50 процентов?
Валерий Спиридонов: – Мы как раз и работаем над тем, чтобы уверенность появилась не только у меня, но и у всего научно-медицинского сообщества. На это направлены уже опубликованные в профессиональном рецензируемом медицинском журнале Sorgery статьи Канаверо и Сяопина, посвященные эффективности полиэтиленгликоля и других элементов технологии, задействованных в операции. Врачи всего мира с мая 2016 г. могут с ними ознакомиться.
– В чем преимущество разработок итальянского хирурга в этой сфере в отличие от экспериментов ученых, о которых вы знали раньше?
Валерий Спиридонов: – Соединение нервных тканей спинного мозга. И всемирное признание (спасибо новым мультимедийным технологиям). Хотя последнее – все же наша общая заслуга. Продвижением и обоснованием этой операции в основном занимаюсь я. Так получилось, что я стал вроде как лицом этой технологии. Работа утомительная, но кто-то должен ее делать.
– Целая пиар-кампания, развернувшаяся вокруг предстоящей операции, была продуманной акцией для создания общественного мнения и сбора необходимых средств или всё происходило спонтанно?
Валерий Спиридонов: – Я лично никогда не объявлял сбор средств на эту операцию. Заявления самого Канаверо объяснимы тем, что речь идет не столько о сборе средств, сколько об инвестициях в целую новую отрасль хирургии, которую, естественно, сложно построить с нуля. Поэтому речь идет о тех суммах, которые он называет. Конечно, без широкой огласки такого рода вещи делать долго и, наверное, невозможно в принципе. Поэтому он ищет поддержку везде, где может. Делает это открыто, призывает к сотрудничеству известных меценатов и даже отдельные государства.
– Почему операция была назначена именно на декабрь 2017 г.?
Валерий Спиридонов: – Дата не была согласована со мной, и я не знаю, почему выбрана именно она. Мне известно, что эксперименты с животными всё еще ведутся. С моей стороны нет никакой спешки. Моим приоритетом является надежность процедуры. Для этого нам необходимо видеть животных, перенесших операцию успешно и ведущих активную жизнь какое-то приемлемое время.
– Не возникло ли сомнений, что вас используют в коммерческих целях?
Валерий Спиридонов: – Сомнений нет. Я твердо уверен, что люди, совершающие такого рода технологические прорывы, должны быть обеспечены всем необходимым: лабораториями, персоналом, деньгами, защитой. Это реальный мир, так выражается признание и поощряются годы, проведенные за разработками. Демихов, после всех своих трудов и вклада в мировую науку, умер в нищете. Не считаю, что это справедливо. Коммерциализация биомедицинских открытий – явно лучшее применение деньгам, чем их вложение в войны и оружие. К сожалению, сегодня этот баланс составляет 1 к 100.
КЛЮЧЕВОЙ ВОПРОС
– Согласие на операцию – жест отчаяния или выстраданный шаг?
Валерий Спиридонов: – К моей ситуации вообще неприменимы термины «отчаяние» и «страдание». Да, у меня есть крайне тяжелое заболевание, из-за которого я нуждаюсь в постоянном уходе, однако я примирился с этой ситуацией еще 30 лет назад и не знал другой жизни. Тот угол, с которого журналисты освещали мою историю вначале, – крайне ограничен и неверно отражает мотивы, меня и ситуацию в целом. Я абсолютно счастлив в своей жизни. У меня захватывающая работа, добрые друзья, хорошие отношения с окружающим миром и вполне сохранный интеллект. Это дает возможность заниматься тем, что я считаю важным, перспективным и интересным. Путешествовать, заниматься общественной деятельностью, разговаривать с замечательными людьми – учеными, врачами, бизнесменами, политиками. Это было задолго до появления Канаверо, и я не возлагаю на него ответственность за свою жизнь и в дальнейшем.
Мне в любом случае – независимо от того, какое развитие получит его проект, – будет что делать и чем себя занять. Например – собственными разработками. Сегодня просто у меня появилось немного больше возможностей помочь людям, вдохновить их жить полной жизнью и ценить ее. И за это я уже признателен Серджио. А также за ряд встреч в моей судьбе, которые без него были бы невозможны.
СПРАВКА
Валерий Спиридонов родился во Владимире в 1984 году. Инженер, технологический евангелист (специалист, профессионально занимающийся пропагандой в сфере информационных технологий), страстно увлеченный наукой, образованием и разработками. Более 10 лет работает в сфере управления проектами по созданию программного обеспечения. Активист, эксперт по проблемам доступности среды, инфраструктуры и социальной интеграции инвалидов. Член городской Общественной палаты Владимира.
Светлана Биткина,
г.Владимир
