Я открываю глаза в душной больничной палате. Напротив меня окно, оно заколочено старыми почерневшими досками. Заколочено изнутри. Не отрывая головы от мокрой подушки, я обвожу взглядом стены. Они вздуты, словно с той стороны кто-то напирает. Это фанера, покрывающая сруб, изогнулась от времени и сырости. На потолке лампа дневного света, вернее, сумеречного, её слабое сияние с красноватым закатным оттенком смешивается с желтизной стен, от чего в палате становится ещё душней.
У меня на голове вата, она примотана бинтом через подбородок. Правое бедро ноет от боли, а если им пошевелить, то его точно ломом дробят. Приподнимаю голову, посмотреть, кто рядом со мной. В глазах мутно, словно грязь налипла. Пытаюсь вытереть пальцем, но становится ещё хуже, вокруг, как в тумане. Опускаю голову и засыпаю.
…
Просыпаюсь. В глазах ясней, но муть осталась, всё кажется размытым, как на акварели. Поднимаю голову. Различаю справа от себя решётку старой койки и чьи-то ноги без носков. Смотрю дальше, вверх по телу, это парень с перебинтованной головой, шеей и левым предплечьем. Сквозь бинт проступают ядовитые жёлтые пятна. Парень не спит, лежит на спине и смотрит куда-то пустыми глазами. Перпендикулярно к его койке и параллельно с моей лежит девушка. Я почему-то точно знаю, что её зовут Юля. Она будто и не больна, лежит одетая, переворачивается с бока на бок и что-то читает, толи журнал, толи книжку, не могу разобрать.
В палате тесно, нас словно в ящик свалили. Опускаюсь на подушку, засыпаю.
…
Слышу кого-то:
– У вас операция, готовьтесь. И у вас операция, готовьтесь…
Открываю глаза, возле нас крутится пожилая красноволосая санитарка в фиолетовом халате уборщицы. Подходит то к одному, то к другому и напоминает:
– У вас операция, готовьтесь. И у вас операция, готовьтесь…
Как она тут ходить умудряется, не пойму, тут же теснота такая, все койки впритык. Подходит и ко мне:
– У вас тоже операция, не забудьте, готовьтесь.
– А что со мной?
– Сотрясение мозга и перелом шейки бедра. Голова у вас заживёт сама, только лежать надо, а вот бедро Врач оперировать будет.
Санитарка куда-то исчезает, появляется Врач. Крепкий не высокий мужчина с широким лицом и небрежной щетиной. Белый халат расстёгнут, словно только что наброшен, для вида. Но недоверия к Врачу нет. Наоборот, рядом с ним стало уютно и спокойно. Только глаза у него как-то таинственно поблёскивают, вроде бы смотрят с добротой и участием к нам троим, но вроде и с неким замыслом.
Глядя на него, Юля начинает бормотать:
– Мы больше не люди, мы что-то другое, мы больше не люди, мы что-то другое…
А парень в жёлтых пятнах издаёт протяжный стон и извивается, как червь на раскалённом асфальте.
– Вы первый, – говорит ему Врач, – операция у вас лёгкая, под общим наркозом.
Я отворачиваю от них голову и опять засыпаю…
…
Открываю глаза. Лежу не на своём месте, а на койке парня в жёлтых пятнах. Моя кровать пуста, под ней с половой тряпкой под брюхом медленно ползает санитарка, как змея.
– Где парень? – спрашиваю у неё.
– Умер.
– От чего?
– От заражения крови.
– А как это произошло, во время операции что ли занесли чего?
– Да, такое бывает.
Появляется Врач, он всё так же спокоен и добр, смотрит на нас с Юлей ласково. Юля бормочет:
– Мы больше не люди, мы что-то другое, но помним о воздухе, солнце, о небе, помним о воздухе, солнце, о небе…
Ко мне закрадывается страшная мысль, что Врач некомпетентен.
– А оперируете тоже вы? – спрашиваю его.
– Конечно.
– А это разве правильно? Вы же лечащий Врач, а не хирург.
– Да что вы всё волнуетесь? Я своё дело знаю, операция у вас не сложная, всё хорошо будет, – улыбается он добродушно.
Я верю Врачу, он, возможно, зачем-то и лжёт, по какой-то своей медицинской причине, но я верю ему, я на койке и мне нужно верить, что всё будет хорошо.
– Операция у вас в 16:00, – говорит он мне и смотрит на Юлю, прячущуюся толи за книгу, толи за журнал.
…
Просыпаюсь, Юли нет. У её койки санитарка постель сворачивает.
– Где она? – спрашиваю.
– Долго он колдовал над ней, не отошла от наркоза. Даже удивительно как-то, вроде живенькая такая была… Но голова есть голова. Травма. На первый взгляд и не поймёшь, что человек при смерти.
Появляется Врач, стоит возле меня, смотрит. Глаза сияют добротой, лицо большое и тёплое, ласково улыбается.
– Ну как вы? Готовы? – спрашивает меня.
«…что-то другое» – вспоминается бормотание Юли.
Я этому Врачу больше не верю, и какой он вообще Врач?
– А почему операция у меня так поздно, в 16:00? – спрашиваю.
– Я же занят был весь день, операции…
– И сколько вы их сегодня сделали?
– Две.
– И не устали вы для третьей?
– Да нет, я могу и больше сделать, они же простые все были, и у вас тоже несложная.
Это никакой не Врач, это –«что-то другое». Сумасшедший, убивающий людей. Тех, кто, обманываясь, ждёт от него помощи.
«Мы больше не люди»
У него под халатом лишь тень и ничего больше. Это Нечто, отнимающее жизни…
– Уже пора, – говорит оно.
И мне некуда деться. Они с санитаркой уже подкатили носилки.
– Под каким наркозом резать будете?! – кричу я.
– Под общим, – отвечает Врач.
– Не надо под общим, пусть будет местный. Я не хочу умереть в беспамятстве, в неосознаваемой чёрной пустоте, я хочу видеть всё, чувствовать смерть, чтобы в последние секунды вспоминать жизнь..!!
«Но помним о воздухе, солнце, о небе»…
– Хорошо, будет местный, – соглашается Врач, – дадим три укола в позвоночник, и весь онемеешь.
Меня вывозят из душной палаты в холод, мимо плывут чёрные стены, вся подвижность и жизнь растворяются, тело становится тяжелей… А из бездны, куда меня тащат, доносится голос Юли:
– Мы больше не люди, мы что-то другое. Но помним о воздухе, солнце, о небе. Мы заперты здесь, в заколоченном доме, в своём заколоченном теле…
19.06.16
С Днём медработника!
АНТОН ЕФИМОВ
К другим художественным текстам автора:
Художественный очерк – “МОЛОТ ВЕДЬМ. Хроника 6 мая”
Повесть – “Бюро ритуальных услуг”.Жуткая история одного судейского секретаря
